Книга Письма из тишины, страница 153 – Роми Хаусманн

И если Лив считала, что сообщник – это всегда риск, то Фил уверен: все зависит от того, насколько хорошо ты его контролируешь. А контролировать человека легко, если знаешь, чего он на самом деле хочет. Желания – в этом Фил убежден – всегда сильнее страха. Всегда. Ведь большинство людей бесконечно одиноки – как, например, Макс.

Они устраиваются за столом, который Макс использует и как обеденный, и как рабочий – в его квартире просто нет места для двух. Фил сидит, закинув ноги на край стола, а Макс устроился напротив – сидит так, будто он тут не живет, а в гости зашел – и слушает рассказ о Новаке, Вагнере и о том, что произошло у озера.

– Кажется, я ошибался, Макс, – признаётся Фил в конце. – Никогда не думал, что скажу это, но… я больше не уверен, что это был Вагнер. Нет, даже так: я почти уверен, что не он.

Макс выдавливает из себя протяжное «хм-м-м», которое Фил воспринимает как хороший знак. Знак того, что, несмотря на все, что между ними произошло, Макса можно склонить на свою сторону. Или, точнее говоря, использовать в своих целях.

Фил прекрасно понимает, что когда-то в своем стремлении докопаться до правды он уже втянул Макса в неприятности – тогда они вместе работали в «Берлинер рундшау». Макс лишился стажировки – из-за Фила. Из-за него же, возможно, решил, что его карьера журналиста закончилась, даже не успев толком начаться. Но больше всего Макса ранило не это. Ему было по-человечески обидно – потому что он боготворил Фила. В этом тот окончательно убедился во время их недавней встречи в кафе в Кройцберге. Каждый раз, когда Макс смотрел на него, взгляд все так же выдавал его с головой. Восхищение, смешанное с болью. А еще не стоит забывать, что Макс все-таки выпустил ради него статью в «Абендблатт», тем самым только подтвердив: эмоции перевешивают все остальное. За прошедшие годы ничего не изменилось.

Фил убирает ноги со стола, наклоняется вперед и утыкается лбом в скрещенные руки. Это своего рода проверка – он хочет посмотреть, как поведет себя Макс. Протянет ли руку. Прикоснется ли. Если да – значит, можно быть уверенным: на него можно рассчитывать.

Лив была устроена похоже: ею тоже двигала ненасытная жажда близости. Не то чтобы Фил ее не любил. Любил. И уже скучает по ней, ужасно скучает и понятия не имеет, как будет жить без нее дальше. Но Фил и сам понимает: после того, что случилось с Бенни, его восприятие любви изменилось. Теперь он чувствует любовь не сердцем, не нутром, а головой – как нечто, выведенное в результате логических рассуждений, в которые часто вплетается доля хладнокровного расчета. Он не хочет быть один. Ему нужен кто-то рядом. Кто-то, кто будет постоянно подтверждать его значимость. Кто не уйдет, как бы Фил себя ни вел. Кто просто будет рядом – и останется. Вот что делает Фила сильным. А ему нужно быть сильным, иначе он сломается под тяжестью самого себя.

Фил ждет. Ждет, как поведет себя Макс. Но тот молчит. Значит, пора пускать в ход тяжелую артиллерию. Достаточно лишь подумать о Бенни – и слезы будут настоящими.

Фил вспоминает тот вечер, когда они, лучшие друзья, впервые встретились у Бенни дома.

– Что с тобой? – спросил Фил с недоумением.

Он сразу заметил: что-то не так. Бенни то цепенел, то вздрагивал, как будто не мог расслабиться. Что-то не давало ему покоя. И Фил догадывался, что именно. Весь город стоял на ушах из-за исчезновения Джули Новак, лучшей подруги Бенни. Фил лично ее не знал, но слышал о ней не раз – судя по снимкам в его комнате, она была для Бенни самым близким человеком. После Фила, конечно. Она даже знала о Филе – и сказала, что хочет как можно скорее познакомиться с ним.