Книга Письма из тишины, страница 151 – Роми Хаусманн

– Господин Хендрикс! – Один из полицейских подходит к нему и на секунду слепит фонариком. – Простите, – бормочет он и глуповато усмехается.

Фил усмехается в ответ – одно это показывает, как полиция относится к происходящему: перед ними вовсе не серьезное место преступления, ради которого стоило бы ставить прожекторы и оцеплять территорию лентой. А зачем? Какой-то старый маразматик заехал по голове бывшему парню своей пропавшей дочери после того, как нашел у него в багажнике мертвое тело… Причем не то тело.

– Не могли бы вы еще раз пройти к машине? – спрашивает полицейский.

Фил кивает и следует за ним, проходя мимо девушки, которая сейчас допрашивает Тео Новака.

– Где моя дочь, почему она до сих пор не приехала? – громко возмущается тот, а полицейская спокойно отвечает:

– Мы уже связались с ней. Наверняка она вот-вот приедет.

– Вот-вот, вот-вот, – передразнивает Тео. – Смерть никогда не ждет! Можно подумать, у нее есть часы! Да ей плевать, Рождество сейчас, Пасха или выпускной…

– Вот это да, – бурчит полицейский рядом с Филом. – Как по мне, так ему давно пора в дом престарелых, а не по улицам ночью шастать. Неужели вы не заметили?

Фил игнорирует завуалированный упрек. Он вовсе не собирается переходить из роли наблюдателя в роль виновного. Он не опекун Тео Новака и не обязан был отговаривать его от встречи с Вагнером. Новак считается вменяемым, пока нет официального медицинского заключения об обратном.

Крышка багажника приоткрыта – полицейские уже осмотрели содержимое. Один из них снова направляет фонарик вглубь, луч света скользит по вытянутому, застывшему телу. Фил смотрит в большие темные мертвые глаза.

– То есть, если я правильно понимаю, – говорит полицейский, – господин Новак решил, что господин Вагнер похитил его дочь и держит в багажнике ее тело? А потом открыл багажник и сорвался?

Фил пожимает плечами. Примерно так все и было. После бредовой тирады Вагнера вкупе с огромной клеткой, которую они нашли у него в спальне, невозможно было не подумать, что в багажнике лежит Джули.

– Насколько я понял, – объясняет Фил, – Вагнер обвинил Новака в смерти своей собаки. Они оба завелись… Ну и вот к чему это привело.

Полицейский тяжело вздыхает: сумасшедший пенсионер со старым охотничьим ружьем, репортер-охотник за сенсациями и какой-то псих, который возит в багажнике мертвую псину, – такой дозы абсурда хватило бы на месяц вперед. «Наверняка этот мужик просто мечтает дожить до конца смены», – думает Фил.

– Вы же понимаете, что вас как минимум могут привлечь за соучастие в незаконном проникновении в дом Даниэля Вагнера?

Фил с нарочитой тревогой кивает:

– Честно говоря, я не знал, что делать. Господин Новак запретил мне звонить в полицию, хотя, конечно, именно это было моим первым порывом, – врет он. – Но я испугался, что он разозлится и сделает какую-нибудь глупость. Вы же сами видите, в каком он состоянии.

Фил изображает жалостливую мину и кивает в сторону Тео Новака, который все еще препирается с полицейской. И, словно в подтверждение его слов, старик вдруг орет:

– Да я, на минуточку, директор торакальной и сердечно-сосудистой хирургии! А вы тут тратите мое драгоценное время!

Полицейский снова вздыхает:

– Ладно, господин Хендрикс. Увидимся завтра в одиннадцать у меня в кабинете.