Онлайн книга «Письма из тишины»
|
Бишоп-Петерсен сдавленно всхлипывает. – Почему… почему мы здесь? Что вы собираетесь со мной сделать? – спрашивает он. Я не спешу с ответом – сначала медленно вытаскиваю ключ из замка, убираю в карман и только потом спокойно говорю: – Я хочу кое-что прояснить. Пожалуйста, отдайте мне ваш телефон. – Прояснить? Что именно? – Он нервно переступает с ноги на ногу. – Послушайте, мы же даже незнакомы, так ведь? – Незнакомы? Вы не знаете, кто я? Телефон, пожалуйста. Он еле заметно качает головой. – Даниэль Вагнер, – представляюсь я. – Полоса двенадцать. В его лице что-то меняется. Похоже, до него начинает доходить. – Вспомнили? – уточняю. – Это ведь вы написали вчерашнюю статью в «Абендблатт»? – Да… да, я. Но… – Но? Бишоп-Петерсен медлит, потом расправляет плечи. – Послушайте, господин Вагнер, если вы недовольны подачей материала, мы можем это обсудить. – Именно этим мы и займемся, – киваю я. – Только вы должны понимать: в нашей стране существует свобода прессы. Кроме того, я ничего не выдумал – по каждому пункту статьи у меня есть источники. И с точки зрения закона… – С точки зрения закона? – Я коротко смеюсь. – Знаете, мне уже давно плевать на закон. Я еще много лет назад понял, как все устроено. Быть правым и добиться правды – две большие разницы. А людям – вашим читателям – вообще плевать. Для них напечатанное слово – истина в последней инстанции. Во время моего монолога Бишоп-Петерсен вытягивает перед собой руки и начинает поднимать и опускать их в каком-то нелепом ритме – наверное, пытается меня успокоить. Но я и так спокоен. Настолько спокоен и собран, что самому странно. От того жалкого парня-тряпки, который когда-то струсил после обычного разговора с отцом своей девушки, не осталось ни следа. Как и от человека, который всего несколько минут назад сидел в машине на пассажирском сиденье, пряча трясущиеся руки под бедрами, лишь бы водитель не заметил, как сильно он нервничает. Будто я не только смирился с неизбежностью происходящего, но даже начал получать удовольствие. – Опровержение? – предлагает Бишоп-Петерсен, все еще размахивая руками. – Если речь об этом… ну, мы можем обсудить… – Неплохое начало, – улыбаюсь я. – Но мне вот что интересно: кто тогда брал у меня интервью для «Берлинер рундшау»? Прищурившись, Бишоп-Петерсен переспрашивает: – Тогда? Я киваю: – Примерно через год после исчезновения Джули. Мне написали в «Фейсбуке» – от вашего имени. Пообещали дать мне возможность рассказать свою версию. Бишоп-Петерсен растерянно моргает: – Это был не я. – Конечно, не вы. Я уже и сам это понял. Тем более что я тогда лично встречался с тем, кто выдавал себя за вас. – Ну, значит… кто-то пошутил, – говорит он и торопливо добавляет: – Неудачно пошутил. Делаю шаг к нему, он машинально пятится и натыкается спиной на вешалку у входа. Быстро оглядывается, потом снова смотрит на меня. Ах, эти глазки, маленькие, глупые, поросячьи глазки, которые смотрят на меня так испуганно… Лицо бледное как мел. – Не держите меня за идиота, – говорю я все так же спокойно, без намека на раздражение, и это дается мне удивительно легко. Приятно, чертовски приятно оказаться тем, у кого власть. Не быть жертвой – хотя бы раз. – В конце концов, статью опубликовали. А вы работали в редакции. Делаю еще один шаг вперед; он отступает, на этот раз лишь слегка задевая плечом вешалку. |