Онлайн книга «Письма из тишины»
|
– Алло? – Господин Бергман, простите, что так поздно. Это Лив Келлер. Мы вчера записывали интервью по делу Джули Новак. Надеюсь, вы меня помните? Бергман смеется: – Да-да, не волнуйтесь. Конечно, помню. «Конечно», – мысленно повторяет Лив и закатывает глаза, поражаясь самой себе. Ну да, не все ее собеседники страдают потерей памяти. – В общем… Уже после интервью у меня возникли еще кое-какие вопросы. Я надеялась, что вы еще не спите и сможете на них ответить. – Не волнуйтесь, я вполне бодр. Правда, как раз собирался на рыбалку… Такая она, жизнь на пенсии. На рыбалку надо ходить либо очень рано, либо очень поздно – тогда клюет лучше… – Бергман снова смеется. – Но ничего страшного. Думаю, рыбки еще немного подождут. Спрашивайте. – Речь о Даниэле Вагнере. Точнее, об алиби, которое было у него на ночь исчезновения Джули. – А, да. Друг Джули видел Вагнера в ночном клубе возле главного вокзала. Сейчас, подождите, не хочу напутать… Раздается шорох – похоже, Бергман снова берет в руки материалы дела. – В общем, той ночью он видел Вагнера дважды – сначала около полуночи, а потом ближе к пяти, перед самым закрытием клуба. Мы признали показания достоверными – на следующий день у Вагнера еще оставался штамп, который ставят при входе в клуб. – Да-да, вы упоминали. Но меня интересует вот что: чисто теоретически, возможно ли, что свидетель перепутал день? Или что штамп поставили раньше? Или что Даниэль Вагнер мог незаметно уйти из клуба между полуночью и пятью утра? – Чтобы что? Быстренько похитить девочку и вернуться обратно, чтобы обеспечить себе алиби? – Разве это невозможно? Бергман вздыхает: – Ну, чисто теоретически – возможно. Но на практике… Мы сочли такую вероятность крайне низкой. Слишком мало времени, к тому же это потребовало бы идеальной подготовки. Нужно было не просто похитить Джули Новак, но и куда-нибудь ее увезти, спрятать. А такое место вряд ли находилось бы где-то рядом. – То есть вы считаете, он должен был отвезти ее куда-то в уединенное место? – Ну да, чтобы свести к минимуму риск быть замеченным. Это само собой. – Понятно. А что насчет второго варианта? Что свидетель действительно перепутал день? Бергман усмехается: – Забавно, что вы об этом упомянули. Именно так он и сказал, когда отозвал свои показания. – Простите, что? – Лив, которая до этого расхаживала по кухне в раздумьях, резко замирает и опускается на ближайший стул. – И вы не восприняли его слова всерьез? Но ведь это может означать… – Это не означает ровным счетом ничего, госпожа Келлер, – перебивает Бергман. – Парнишка просто хотел привлечь к себе внимание. – Можете дать мне его имя? Я бы хотела с ним поговорить. – Госпожа Келлер, – отвечает Бергман тоном школьного учителя, – вы же знаете: закон о защите свидетелей. На этом он прощается, чтобы, как сам говорит, «отправиться к рыбкам». Лив едва успевает попрощаться, как открывается дверь в спальню. В коридор выходит Тео – с небрежно скрученным одеялом под мышкой и в дурацкой рыбацкой панамке на голове. – Почему ты дала мне уснуть, Лиза? Лив откладывает телефон и ручку в сторону: – Ты очень устал, Тео. Тебе нужно было хоть немного передохнуть. – Есть новое письмо? Лив качает головой – и только потом вспоминает, что так увлеклась разговором с Бергманом, что совсем забыла обновить почту. Она тянется через стол за ноутбуком. Новых писем действительно нет. |