Книга Физрук: на своей волне 4, страница 91 – Валерий Гуров

— Где он? — прошипел уголовник.

— Вот… здесь, — Милана протянула руку в мою сторону.

Я лежал неподвижно на полу, рядом с пролитым томатным соком, изображавшим лужу крови. Лампа сверху давала резкий белый свет, который падал на меня ровно так, будто я действительно валяюсь после удара.

Милана сыграла свою роль блестяще. Девчонка шагнула ближе к Тиграну, вскинула руки к голове, изображая шок.

— Милый… а что если я его… ну… завалила? — прошептала она. — Что если он всё… ну… всё…

Тигран не стал её успокаивать — даже не посмотрел толком. Он стал медленно, шаг за шагом, приближаться ко мне.

— Чем ты его ударила? — спросил он так же тихо.

Взгляд Тиграна скользил по полу, по моим плечам, по затылку. Милана едва заметно засуетилась, но быстро нашла ответ:

— Э… табуреткой. На кухне… она под рукой стояла… я… я…

Я видел только край её лица из щёлочки между веками. Но этого хватало, чтобы заметить, как по виску у неё сбежала капля ещё.

Тигран подошёл ко мне вплотную, опустился на корточки. Его грубая шершавая ладонь легла на моё запястье. Он задержал руку на несколько секунд, проверяя пульс.

Я едва удержался, чтобы не ухмыльнуться.

— Живой, — заключил он наконец. — Толстяк дышит.

В его голосе не было облегчения. Скорее раздражение. Чужая смерть была бы проблемой, но чужая жизнь тоже была для него неудобной. Уголовник уже просчитывал, как вытащить деньги и свалить, не связываясь с последствиями.

— Милый, а если он вдруг умрёт… ты ведь возьмёшь вину на себя, как мы договорились? — протянула Милана.

Это, конечно, не входило в нашу легенду, но, похоже, ей не терпелось услышать от горе-любовника правду. Причём самую неприятную.

Тигран не ответил сразу. Он явно не ожидал такого вопроса и завис, как сбойнувший смартфон. Просто стоял, уставившись в мою сторону, и молчал, пытаясь сообразить, что сказать, чтобы выкрутиться.

— Милана… — наконец начал он медленно. — Ну ты же знаешь… у меня не первая ходка. У меня рецидив. Если всё это дерьмо повешают на меня — мне крышка. Меня упакуют по полной, ты понимаешь? Ты же не хочешь этого, дорогая?

Ну да. Вот это сейчас и было то самое «как и ожидалось». Никаких «я возьму вину на себя» и прочих рыцарских подвигов. Чистая, голая правда — он не собирался её спасать. Тигран собирался спасать только свою шкуру.

Милана слушала его, и я видел, как теперь на её лице осталось только безразличие. Ещё полчаса назад девчонка ведь реально верила, что ради неё Тигран пойдёт хоть под танк. Верила в эту свою придуманную сказку про «любовь до последнего». Но вся романтика окончательно посыпалась как карточный дом.

Я же, лёжа на полу, с трудом удерживал лицо неподвижным. Хоть бы не усмехнуться, блин, и не сдать себя с потрохами! По легенде я тут полумёртвый, а не наблюдатель в первом ряду. Но внутри меня перекосило от сарказма так, что я еле удерживался.

Тигран, каким бы конченым уродом он ни был, идиотом точно не выглядел. Он мгновенно уловил перемену в выражении лица Миланы — как только она услышала про то, что вину он на себя не возьмёт.

— Милана… — уже более мягким, почти ласковым голосом начал уголовник, делая вид, будто только что объяснил ей элементарные вещи. — Ты пойми правильно: если что-то и повиснет, то тебе в лучшем случае дадут условку. Это же у тебя первый раз… ну, это вообще не проблема. Немного походишь, отметишься — и всё. Погасишь судимость, будешь жить дальше как ни в чём не бывало. Тебя же никто в тюрьму не посадит.