Книга Физрук: на своей волне 5, страница 87 – Валерий Гуров

Когда ловишь тяжёлый удар в голову — бывает вспышка, провал, а потом ты просто приходишь в себя на полу. Подчас не до конца понимая, что случилось.

Здесь же было всё иначе и ты вынужден проживать каждый миг боли полностью без спасительного «отключения». Вот это и было самым тяжёлым.

Но главное заключалось в другом: боль делала продолжение поединкапрактически невозможным. Тело то попросту отказывалось подчиняться.

Я молча наблюдал за Борзым. Надо отдать пацану должное — переносил он муки довольно мужественно. Он тяжело дышал, собирая себя по кускам, и всё-таки попытался снова подняться на ноги. С трудом, через боль и сбитое дыхание, но пацан поднялся. Сразу уставился на меня взглядом, полным все той же злой, упрямой ненависти.

Борзый показывал всем своим видом, что готов продолжать бой дальше. Только вот я в этот момент очень хорошо понимал простую вещь. Еще один пропущенный Борзым удар — и дальше всё может пойти уже совсем не по «учебному» сценарию. Я легко мог нанести пацану серьёзную травму — такую, после которой люди надолго остаются в больничных палатах. Это бы не сулило ничего хорошего ни самому Борзому, ни мне.

— Я бы на твоём месте прямо сейчас сказал «стоп», — невозмутимо сказал я.

Борзый даже не стал вслушиваться. Энергично замотал головой. Сдаваться он не собирался.

Ну да… Наговорил лишнего, понаобещал, накричал и теперь сам себе наступил на горло. После такого уже трудно отступать. Молодость, горячка, когда слова летят быстрее, чем успевает включаться разум.

— Я тебе просто объясню, пацан, — продолжил я. — Ещё один пропущенный удар и ты уедешь в больницу. Очень надолго.

Борзый меня хорошо слышал. Я это понял. Но сделал пацан ровно противоположное. Вместо того чтобы прислушаться, он снова попытался атаковать.

Правда на этот раз у него не получилось ничего.

Даже шаг дался ему с явной, тяжёлой болью. Тело не слушалось так, как прежде. Оно просто больше не хотело продолжать этот бой, как бы его обладатель ни упрямился.

Хотел этого Борзый или не хотел, но драться он уже попросту не мог. Тело отказалось подчиняться раньше, чем сломалась его упрямость.

Я медленно снял свои перчатки, бросил их пацану под ноги. Глухой звук падения эхом разнёсся по пустому спортзалу. Борзый машинально проследил за ними глазами, потом медленно поднял взгляд на меня. Во взгляде впервые появилось отчаяние, по сути он сам загнал себя в угол.

— Стоп, — сказал я первым, останавливая поединок, и тут же добавил, чтобы отвлечь его от мысли попытаться спорить: — А теперь прямо сейчас мы с тобой пойдём и спокойно поговорим ко мне в подсобку.

Борзый конечно всё ещё смотрел на меня зло, но этобыла уже бессильная злость. Фактически он больше ничего не мог мне сделать.

— Пойдём, — повторил я и развернулся к своей каморке.

Я подошёл к двери, открыл её и кивком показал пацану заходить первым. Молодая, горячая кровь, да ещё с нашей историей… нехорошие прецеденты уже были, и подставляться под удар со спины мне совершенно не хотелось.

Борзый, всё ещё приходя в себя после боя, бросил на меня потухший взгляд. Он с понурым видом вошёл в мою подсобку.

— Присаживайся вон туда, — сказал я, кивнув на стул у стола. — В ногах правды нет.

Борзый шагнул к стулу, морщась от жгучей боли в области печени. Было видно, что каждый шаг даётся ему через усилие. Пацан отодвинул стул, тяжело опустился на него и, выдохнув, откинулся на спинку. Он явно пытался хоть немного снять напряжение в теле.