Книга Физрук: на своей волне 5, страница 86 – Валерий Гуров

Вот только с каждым новым попаданием мои удары становились всё тяжелее. Я сознательно увеличивал «тоннаж», намеренно вкладывая в следующий удар больше силы, чем в предыдущий. Не резко, а именно постепенно добавлял обороты.

Ну а чтобы всё это не осталось просто болью без смысла, я говорил сквозь сжатые зубы, вбивая слова вместе с ударами:

— Это тебе за шиномонтаж…

Короткий, плотный удар.

— Это — за мою машину…

Ещё один, глубже.

— А это за шило…

Очередной удар по корпусу впервые пробил его по-настоящему. Борзый скривился, как от внезапного ожога, и медленно попятился, тяжело дыша, не сводя с меня расширенных глаз. В них уже не было прежней наглой злости, там царило сдавленное напряжение и впервые проступающая боль.

Как я и говорил, удары по корпусу имели отложенный эффект. Теперь этот эффект начал неумолимо догонять его. Каждый следующий удар он чувствовал всё тяжелее. Его движения становились медленнее. Накопительный эффект работал безотказно, и пацан это уже понял.

Я лишь строго посмотрел на него и сухо напомнил:

— Скажи «стоп» и всё закончится.

Борзый тяжело дышал, грудь у него поднималась рывками, взгляд помутнел от боли и злости. Но пацан стиснул зубы и прошипел:

— Я ничего не скажу.

Он снова рванулся ко мне с последним упрямством. Борзый хорошо понимал, что проигрывает, но не может себе этого позволить.

От автора:

В тело героя попадает монстр, способный уничтожить мир. И вместо славы и признания, гг получает худший из возможных даров — бремя древнего кошмара — https://author.today/reader/521439/4931989

На этот раз я не стал церемониться с Борзым. Мой удар пришёлся точно в печень, и был куда плотнее и жёстче, чем прежде. Теперь пацан прочувствовал все по-настоящему.

Борзый сразу же схватился за бок, согнулся, из его горла вырвался сдавленный шипящий выдох. Он стоял, прижимая руку к боку, словно пытаясь удержать боль внутри, но та уже разливалась по нему тяжёлой волной.

Впрочем, останавливаться пацан не собирался. Я видел это по его глазам. Он уже наверняка чувствовал, что конец близок и долго на ногах ему не простоять. Однако гордость и ярость не позволяли Борзому отступить.

Я больше не спрашивал, сдаётся он или нет. Своим шансом он не воспользовался. Я лишь поманил пацана на себя, приглашая в новую атаку.

— Ну давай, Борзый… — процедил я. — Иди сюда, дорогой. Покажи, на что ты действительно способен, я как понимаю ты еще по серьезке не включался?

Пацан, повелся на провокацию и как разъярённый бык, снова рванулся в атаку. Но теперь уже точно в последнюю, отчаянную. В этот удар он вложил всё, что у него осталось.

Но я и на этот раз легко ушёл от его размашистой оплеухи. Чуть поднырнул под траекторию его удара, сместился. В тот же миг я врезал короткий, жёсткий боковой точно туда же — в печень.

Борзый пропустил удар и по инерции ещё несколько шагов пронёсся вперёд. Он как будто не сразу понял, что именно произошло. А потом его «догнало». Ноги у пацана резко подломились, и он тяжело рухнул на пол спортзала, схватившись за бок куда пришёлся мой удар.

— Ф-ф-ф… — зашипел он.

На этот раз пацан прочувствовал всё — от первой искры до последней волны боли.

Борзый стиснув зубы, и, не в силах удержаться на месте, закрутился по полу, как волчок, корчась от боли.

Удар в печень — это особая боль. Да она не выключает сразу и не гасит сознание резко, как нокаут в голову. Зато эта боль оставляет тебя внутри собственного тела, один на один с тем, что в нём сейчас происходит.