Книга Физрук: на своей волне 5, страница 54 – Валерий Гуров

В её голосе звучала профессиональная уверенность. Я заметил, как географ слегка покосился на Соню. Он сидел, словно пытаясь понять, откуда вообще взялась тема олимпиады и почему её обсуждение началось при нём. Ну а главное — какое отношение это имеет к нему.

Львович выглядел так, будто случайно забрёл не в тот кабинет, но, будучи человеком мягким и неповоротливым, постеснялся возразить.

Я на мгновение задумался — стоит ли тратить время на пояснения. Но всё же решил, что лучше сразу исправить его непонимание, чем потом объяснять по десятому кругу. Поэтому я коротко, но достаточно предметно рассказал Львовичу об олимпиаде и о её особой значимости для школы.

Ну и о тех решениях, которые будут приниматься по итогам этого соревнования.

Географ слушал с невозмутимым выражением лица и медленно кивал в такт моим словам. Я понимал, что Глобус пытается одновременно переварить неожиданную информацию и удержать лицо. Когда я закончил, он моргнул пару раз, затем осторожно поднял глаза:

— То есть прямо-таки закроют школу, Владимир Петрович? — спросил он искренне. — А по какому предмету будет олимпиада? А то либо я прослушал, либо вы этого не сказали…

— Олимпиада у нас по физкультуре с 11 «Д» классом, — пояснил я.

Географ задумчиво кивнул. Видимо, у Львовича именно в этот момент возник абсолютно естественный внутренний диссонанс. Мысль о том, что между проблемными ребятами из 11-го «Д» и какой-то общественно полезной деятельностью… а тем более связанной с престижем школы… в общем, между ними лежит не просто разрыв, а настоящая пропасть, которую Львович никак не мог мысленно преодолеть.

— Не беспокойтесь, Иосиф Львович, олимпиада будет не по географии, — не удержалась Соня и всунула свою привычную шпильку.

Сказала это завуч с показной мягкостью, чтобы укол ощущался ещё сильнее.

— Боюсь, если бы мы решили принять участие в олимпиаде по географии, то тогда шансов у нас не было бы даже призрачных, — заключила она.

— София Михайловна, ну вы тоже, конечно… — возмутился географ, закатив глаза. — Вы такое скажете, что хоть стой, хоть падай. Вообще-то по моему предмету ученики блестяще подготовлены!

— Вы знаете, Иосиф Львович,а я так не думаю, — отрезала Соня без малейшей попытки смягчить удар.

— Ну мало ли что вы думаете, индюк вон тоже думал, — обиженно возразил Львович, но продолжать всё-таки не стал.

Соня же вся вспыхнула.

— Вот скажи мне, Кирилл, — она перевела взгляд на ученика и по совместительству моего помощника, — какая столица у такой страны, как Венесуэла? Сможешь сказать?

— Да он с первой попытки вам скажет, — уверенно хмыкнул Глобус.

— А я больше того скажу: я дам ему три попытки для того, чтобы дать правильный ответ на мой вопрос, — спокойно заметила Соня, выжидающе глядя на Кирилла.

Географ снова хмыкнул. Он чуть повернулся к Кириллу, демонстративно предоставляя ему слово. Хотя сам Кирилл растерянно хлопал глазами.

— Ну-ка, Кирилл, ответь Софии Михайловне, какая столица Венесуэлы, — попросил географ.

Я молча наблюдал за этой маленькой академической дуэлью. Честь предмета тут зависела от одного-единственного ответа.

— Э-э… — протянул пацан всё так же растерянно. — У Венесуэлы?

— Да-да, Кирилл, — подтвердила завуч, — у неё самой.

По выражению лица Сони было совершенно ясно, что она на сто процентов уверена, что Кирилл не знает правильного ответа. А значит, ему не помогут ни первая, ни вторая, ни третья попытка — если в голове пусто, то гадание тут не спасёт.