Книга Физрук: на своей волне 5, страница 51 – Валерий Гуров

Пацаны начали переглядываться. Их реакция была вполне типичной: смесь опаски, уважения и желания тихонько раствориться в стене, лишь бы не попадаться Соне на глаза.

Чтобы не дать им раздувать лишние страхи, я решил объяснить сразу:

— Так, мужики, слушайте внимательно. София Михайловна — с некоторых пор наш подельник и союзник. Так что прошу любить и жаловать. И Мымрой её не называть!

Слова дошли далеко не сразу. Пацаны словно не поверили собственным ушам.

Гена, самый прямой из моих учеников, осторожно спросил:

— Владимир Петрович… но вы же… ну… вы же с ней никогда не ладили. А сейчас что, вдруг союзник?

— Ну вот теперь ладим, — спокойно ответил я, не углубляясь в причины. — Планы изменились, понимаете? Ситуация тоже. И повторю ещё раз:Софию Михайловну прошу любить и жаловать — это наш человек.

Пацаны начали переваривать сказанное. А Гена чуть склонился ко мне и прошептал:

— Надеюсь, она нам не будет читать свои нотации…

— Гена, — вздохнул я, — если поводов для нотаций нет, то и нотаций не будет. Всё просто.

Пацан почесал затылок и нехотя признал:

— Может, вы и правы…

— А второй гость кто? — уточнил Кирилл. — Если не секрет.

— Нет, Кирилл, — заверил я, — это не секрет. К нам зайдёт ещё и Иосиф Львович.

Вот тут реакция была совершенно другой. Пацаны оживились, как только услышали имя Глобуса.

— Глобус, что ли? — переспросил Кирилл.

— Он самый, — кивнул я. — И сразу договоримся: обойдёмся без прозвищ. Для всех он здесь — Иосиф Львович.

Пацаны начали переглядываться, давя улыбки.

— Не, ну Иосиф Львович по-любому нормальный, — озвучил Гена, чуть задумавшись. — Он… ну… к людям по-людски относится.

Гена редко что-то объяснял развёрнуто, и потому его фраза прозвучала весомо. В возрасте моих пацанов «по-людски» — это самая высокая оценка взрослому.

— Вот поэтому он нам и нужен, — подтвердил я.

В этот момент в дверь раздалось три лёгких, осторожных стука. Пацаны инстинктивно подтянулись.

— Заходите, — сказал я, даже не оборачиваясь. Я был уверен, что первым явится Иосиф Львович. — У нас открыто.

Дверь скрипнула, отворилась медленно, и в проёме показалась… не седая борода географа, а вполне живая и собранная София Михайловна.

Появление завуча произвело эффект. Пацаны сразу встали из-за стола, проявляя уважение.

— Здравствуйте, София Михайловна, — произнесли они почти хором.

Мне даже было забавно наблюдать, как каждый из них пытается выглядеть приличнее, чем он есть в обычной жизни.

Правда, нельзя сказать, что сама Соня разделила этот энтузиазм. Она явилась сюда в том самом образе «мымры». На лице у неё застыла сдержанность, в глазах — настороженность. Я, честно говоря, не подумал о том, что её нужно предупредить о появлении пацанов… завуч-то ожидала совсем другого формата встречи.

Соня шагнула внутрь, оглядела стол, стаканы, пацанов, затем внимательно посмотрела на меня.

— Владимир Петрович… что здесь делают наши ученики? И… что это за чаепитие? Меня об этом никто даже не поставил в известность.

Я жестом пригласил её пройти, показываяна свободный стул.

— Спокойно, Сонечка. Только спокойно, — шепнул я, а потом громче, чтобы все слышали, добавил: — Я как раз рассказывал ребятам, что вы теперь полноценная часть нашей команды. Теперь и вам говорю то же самое: ребята — тоже в нашей команде. Один за всех, все за одного, слышали такую формулу?