Книга Штормовой десант, страница 30 – Александр Тамоников

— Боря, — прозвал Шелестов Когана.

— Что? — отозвался спокойный голос товарища за спиной.

— Скажи, а правда, с нашей с тобой стороны свинство — перевалить ответственность за документы на Мишу с Виктором? Ответственность с плеч долой и делай теперь что хочешь! — Шелестов тихо рассмеялся.

— Ага, — отозвался Коган. — Как после занятий в школе в субботу — делай что хочешь и уроки можно не учить. Завтра же воскресенье.

«Только у нас с тобой нет завтра, нет воскресенья, нет у нас с тобой, Боря, уже ничего, —подумал Шелестов. — Только эта дорога, этот лесок и это поле, где догорает лейтенант Волков в самолете. И никуда нам отсюда не уйти. И не так уж и обидно, когда знаешь, что кроме тебя не уйти отсюда еще десятку других фашистов, что им не топтать чужой земли уже, не стрелять в наших солдат, не убивать мирных жителей. Чем больше убьем, тем легче будет после войны жить людям в этом мире».

Коган в этот момент тоже думал о смерти. Он тоже смотрел на догорающие обломки самолета и думал, как легко Сережа Волков решился на этот подвиг ради товарищей, принял смерть, пожертвовав собой. Если он смог, то и нам теперь то же самое сделать проще. Он же смог, а мы чем хуже?

Первая длинная очередь из пулемета ударила по вражеской цепи вдоль дороги. Взлетели фонтаны земли, повалились на землю тела, заметались гитлеровцы, ища укрытия, падая и расползаясь во все стороны. Шелестов дал еще несколько коротких очередей, чтобы умерить пыл немцев и не дать им наступать в самом удобном месте. Пусть ползают на брюхе в грязи в поле, решил он и развернул пулемет на турели. Вдоль леса немцы бежали, как могли, торопились преодолеть открытое пространство, но по грязи быстро не побежишь, и Шелестов стал бить короткими очередями, поворачивая ствол пулемета то в одну, то в другую сторону. Не сразу он понял, что Коган тоже стреляет за его спиной, переходя то к одному, то к другому борту бронетранспортера. Стреляет то из автомата, то из трофейного немецкого карабина. Наверное, пытается выбивать офицеров.

Пули стали свистеть над головой, бить в броневой щиток в таком количестве, что Шелестов уже перестал слышать звук выстрелов своего товарища. Он, снова оглянувшись, убедился, что с Борисом все хорошо. Шелестов снова стал стрелять, стараясь не обращать внимания на пули, бьющиеся в сталь рядом с ним. Сейчас закончится вторая лента, и тогда у них останется всего несколько минут. Немцы все же подобрались очень близко. И чтобы удержать их, придется обрушить шквал огня, бить длинными очередями, и тогда расход патронов увеличится. А потом уже ближний стрелковый бой, автоматы, гранаты.

— Боря, прикрой! — закричал Шелестов, приседая на корточки и хватая последнюю коробку с пулеметной лентой.

Коган мгновенно выпрямился в полный рост и расстрелял длинными очередями автоматный магазин в наступающихгитлеровцев. Он присел за бортом, прикрываясь броней в самый последний момент, когда немцы стали стрелять в него. Быстро поменяв магазин в автомате, Коган буквально скатился через заднюю дверь бронетранспортера, вскочил на ноги и, положив ствол автомата на крыло разбитого грузовика, стал бить короткими очередями вправо, в сторону леса.

Шелестов торопливо менял ленту в пулемете, когда справа одна за другой разорвались гранаты. Враг близко, и Борис уже начал отбиваться гранатами. «Ах, сволочи!» — взревел Шелестов, со скрипом разворачивая на турели ствол заряженного пулемета вправо. Сделал он это вовремя, потому что немцы сразу с двух сторон бросились к позиции Когана, намереваясь схватить его или забросать гранатами. Наверное, решили, что пулемет замолчал навсегда. И Максим начал косить длинными очередями врага, ругаясь на чем свет стоит, проклиная весь их фашистский род и потомков заодно. Потеряв человек восемь убитыми и ранеными, немцы откатились назад.