Книга Штормовой десант, страница 23 – Александр Тамоников

Срубить два тонких ствола молодых деревцев, натянуть на них две десантные куртки так, чтобы получились импровизированные носилки, былоделом десяти минут. Буторина, сняв с него куртку, забинтовали так, чтобы издалека было понятно, что несут тяжелораненого человека. Курткой ему прикрыли только руки и живот. Там, где он держал наготове пистолет и гранату. Десантников, тащивших на носилках раненого, охрана аэродрома заметила почти сразу. Крупный фельдфебель подошел к колючей проволоке и стал смотреть на людей, которые торопливо тащили носилки. И когда голос мог быть уже слышен, Сосновский закричал фельдфебелю, что им нужна помощь, что господин оберст тяжело ранен, что им нужен врач и связь с командованием, связь с Берлином. Или хотя бы со штабом генерала Венка.

Первая часть плана сработала — в незнакомцев не стали стрелять и не придется преодолевать ограждение из колючей проволоки. Десантники свернули к открытым воротам, куда направился и фельдфебель, крикнув кому-то из солдат, чтобы тот подошел к воротам. Видимо, этот солдат имел навыки фельдшера или числился в их группе санитаром. Вот и ворота. Сосновский на правильном, не вызывающем подозрений немецком тараторил про помощь и про срочную связь, а оперативники, хмуря брови, упорно пытались пройти дальше ворот к самолетам, хотя фельдфебель и еще один солдат безрезультатно пытались остановить «десантников» и оказать помощь «господину оберсту». Бесконечно эта ситуация длиться не могла. Скоро на шум соберутся все и поймут, что здесь что-то неладно. Тем более что сквозь бинты у Буторина не проступала кровь. Теряется фактор неожиданности, причем с каждой лишней секундой.

И Виктор начал действовать первым. Он сквозь прищуренные глаза, продолжая изображать крайнюю степень слабости, заметил на лице немецкого фельдфебеля признаки растерянности, а потом и подозрительности. Куртка соскользнула на землю, и тут же прозвучал пистолетный выстрел. Немец упал как подкошенный. Второй немец, вытаращив глаза, отпрянул назад, но Буторин выстрелил в него почти не глядя, а потом бросил гранату в сторону трех солдат на углу деревянного здания. Немцы не успели понять и правильно отреагировать. Видимо, служба в тылу позволила им утратить многие боевые навыки, и по крайней мере двое из них упали после взрыва, будучи убитыми или ранеными. Третий бросился бежать, но его настигла короткая автоматная очередь.

Где-то раздались крики, а группа, мгновенно разделившись,чтобы охватить большую площадь, бросилась к аэродрому. Большая часть немцев находилась в районе летного поля, но еще кто-то мог оставаться и во внутренних помещениях. Это самая сложная задача — прочесать внутренние помещения двухэтажного здания, найти всех врагов и обезвредить их. И пока его товарищи, рассыпавшись, открыли огонь по техникам и другим солдатам, медленно продвигаясь к самолетам, Буторин, все еще весь в бинтах, с автоматом и пистолетом за ремнем бросился в казарму, где, видимо, все это время находился еще и штаб аэродрома.

Вход на первый этаж в середине здания. Коридор направо и коридор налево. И в каждом по пять комнат. Слева тут же выскочил немец с какими-то папками в руках, и Буторин срезал его автоматной очередью. Значит, там, откуда он выбежал, могут быть и другие. Стараясь держать в поле внимания пространство, фиксируя боковым зрением третью дверь и заодно пытаясь слышать то, что делается за спиной, Буторин бросился к первой двери. Он присел, сунул голову внутрь и сразу понял, что там пусто. Только железные кровати и даже без матрацев. Следующая дверь — и та же картина. Третья дверь… там кто-то есть — это оперативник скорее почувствовал, чем услышал. У входа рассыпанные и частично раздавленные овощи, большая картофелина подкатилась к ногам, и Буторин тут же схватил ее и с криком «granate!» бросил картофелину в левую часть комнаты, которую сейчас видеть не мог. Хорошо знакомая команда, которую на фронте подают солдаты при броске или когда замечают, что граната летит от врага, сработала как надо.