Онлайн книга «Штормовой десант»
|
Через какое-то время лес стал гуще, и оперативники сошли с велосипедов и покатили их, держа за руль. Шли гуськом, прислушиваясь к гулу авиационных моторов. Волков неожиданно заговорил: — Смотрите, тут в подседельной сумке книжка какая-то. Что-то похожее на справочник для молодежи? — Нет, — Сосновский подошел и взял потрепанную брошюру. — Это наставление для командиров, как воспитывать молодежь, подрастающее поколение. — Жалко их, — усмехнулся лейтенант. — Как они будут теперь жить, когда идеалы рухнули, когда в одночасье они поймут, что все был обман и полное надувательство. — Обман? — Сосновский даже остановился, уставившись на десантника. — В одночасье? Нет, Сережа, это система, и она с самого детства уродовала молодежь, выращивая из каждого мальчика инструмент для завоевания мира. Безжалостный инструмент, отупевший, не умеющий думать, а только подчиняющийся речам вождей и ежедневной пропаганде. Такое вытравить из душ немецкой молодежи будет непросто. Смотри, видишь эту цитату в брошюрке? Это из выступления Гитлера в тридцать восьмом году в Чехии, во время присоединения к Германии Рейхенберга. Ты послушай, Сережа, прослушай! «Эта молодежь, она не учится ничему другому, кроме как думать по-немецки, поступать по-немецки. И когда эти мальчики и девочки в десять лет приходят в наши организации и зачастую только там впервые получают и ощущают свежий воздух, через четыре года они попадают из Юнгфолька в гитлерюгенд, где мы их оставляем еще на четыре года, а затем мы отдаем их не в руки старых родителей и школьных воспитателей, но сразу же принимаем в партию или Рабочий фронт, в СА или СС, в НСКК и так далее. А если они там пробудут полтора или два года и не станут совершенными национал-социалистами, тогда их призовут в «Трудовую повинность» и будут шлифовать в течение шести-семи месяцев с помощью кое-какого символа — немецкой лопаты. А тем, что останется через шесть или семь месяцев от классового сознания или сословного высокомерия, в последующие два года займется вермахт. А когда они вернутся через два, или три, или четыре года, мы их тотчас же возьмем в СА, СС и так далее, чтобы они ни в коем случае не взялись за старое. И они больше никогда не будут свободными — всю свою жизнь…[2]» — Понял? Они еще будут стрелять нам в спину! Поверь мне, вот войдем на территорию Германии, и эти мальчики с отупевшими глазами будут стрелять. Женщина с грудным ребенком не будет, старик, прошедший прошлую войну, не будет, а эти мальчики будут. Над ними слишком хорошо и серьезно поработали! — Заканчивай политинформацию, Михаил, — сказал Шелестов. — Идите с Волковым сюда. Смотрите, аэродром. Глава 3 То, что оперативники увидели перед собой, скорее всего, было остатками аэродрома. Наверняка временного аэродрома, созданного для решения каких-то оперативных целей. Теперь отсюда выводилась техника, эвакуировался персонал и службы. Но ясно, что базировалась здесь у фашистов транспортная авиация. — Да тут же почти нет самолетов, — недовольно бросил Коган, когда ему передали бинокль. — Топливо вывезли, техников вывезли… — Ну если есть два самолета, то они же должны взлететь, — поправил майора Волков и вдруг попросил бинокль, приложил его к глазам и с тихим смешком добавил: — А вот этот контейнер нам подойдет. |