Книга Хозяйка пряничной лавки, страница 85 – Наталья Шнейдер

Однако уксус тоже кислота. Пять дармовых бочонков. И, если залить ею мел, выделится углекислый газ. Аппарат Киппа можно собрать из пары бутылок и трубок — найдутся у аптекаря. Потом, когда разбогатею, можно будет и стеклодуву нормальный заказать.

Ацетат кальция, который останется после химической реакции, к слову, консервант. Подавляет развитие грибков и бактерий, защищает хлеб от картофельной болезни и продлевает срок хранения выпечки. И он термостабилен.

Два зайца — одной бочкой с уксусом.

А для более равномерного распределения газа в патоке можно использовать не промышленный газогенератор, которого здесь нет и быть не может, а магию воздуха. Мою магию. Надо только научиться аккуратно ею пользоваться, чтобы не падать в обморок после каждого производственного цикла.

Научусь. Мозг можно прокачать, как и мышцы. Это я тоже знаю по себе — помню, как тяжело давалась учеба поначалу и как потом я не могла жить без книг. С магией наверняка что-то подобное.

Жаль, Ветрова здесь нет. Расцеловала бы, честное слово: почти полный набор реактивов прислал.

Почти.

— Петр Алексеевич! Почем нынче известняк? В мелкой крошке?

Он моргнул. Явно ожидал рыданий, обморока, проклятий в адрес мужа. Но вопроса о ценах на камень — точно не ждал.

— Известняк? — переспросил он осторожно, будто разговаривал с буйнопомешанной. — Если мне память не изменяет, ассигнационный отруб за два пуда. Но…

Отруб ассигнациями! За два пуда! Копейки!

Не удержавшись, я запрыгала, хлопая в ладоши.

— Ай да Ветров! Ай да сук… — Я опомнилась. — Любящий супруг! Знает, что жене подарить!

Громов отступил на шаг. Переглянулся с Нюркой. Та испуганно пожала плечами.

— Дарья Захаровна, — медленно начал он. — Может быть, все-таки послать за доктором? У вас… шок. Потрясение.

Я рассмеялась:

— Петр Алексеевич, я прекрасно себя чувствую и не вижу повода беспокоить доктора. Если кто мне и нужен — то только грузчик. Или любой крепкий мужик. Чтобы затащить это богатство в сарай.

Я обвела рукой улицу перед крыльцом — мешки с известью, бочки с уксусом, ведра с патокой. Через калитку, через двор, в сарай — таскать это вдвоем с Нюркой мы надорвемся.

Громов смотрел на меня долгих пять секунд. Видимо, искал следы безумия в моих глазах. Не нашел. Хмыкнул, покачал головой и полез в карман.

— Эй, ты.

Девчонка подскочила.

— Ее зовут Нюра, — сказала я.

Ревизор дернул щекой, выудил пятак и протянул девчонке. Кивнул в сторону — через пару домов дворник в кожаном фартуке поверх тулупа сгребал снег деревянной лопатой.

— Видишь рыжего с лопатой? Беги к нему. Скажи: барин зовет тяжести таскать.

Нюрка схватила монету и припустила так, что только пятки засверкали.

— Спасибо, Петр Алексеевич, — улыбнулась я.

— Сочтемся, — буркнул он, все еще косясь на бочки. — Но должен заметить, Дарья Захаровна: ваша реакция на оскорбления… нетривиальна.

— Так я и сама экземпляр редкий, — фыркнула я. — Другая такая на всю губернию вряд ли сыщется.

И в самом деле. Вряд ли здесь толпами бродят взрослые тетки в теле купеческих дочек.

Громов посмотрел на меня — коротко, остро. Что-то мелькнуло в его глазах, но тут же погасло, словно задернутое шторой.

— Хм, — только и сказал он и отвернулся к подходящему дворнику.

— Чего таскать, барин? — стянул шапку мужик.

— Вот барыня, ее слушай, — сказал Громов и шагнул в дом.