Книга Хозяйка пряничной лавки, страница 126 – Наталья Шнейдер

— О вашей… ситуации в городе говорят разное.

Я наклонила голову, не зная, что сказать. С одной стороны — было бы глупо надеяться, что обо мне не сплетничают. С другой — приятного мало.

— Однако я считаю, что дети не в ответе за грехи родителей, а супруг ваш ведет себя неподобающе дворянину. Разъехаться с супругой, поняв, что семейная жизнь не сложилась, дело одно. Но публично позволять себе высказывания, которые могут навредить ее, а значит, и его чести… — Он покачал головой.

— Я рада… — начала я, и брови князя взлетели на лоб, — что слова моего супруга не расходятся с делом. Он обещал позаботиться, чтобы общество правильно поняло причину нашего расставания. Судя по тому, что вы мне сообщили, мой супруг заботится об этом весьма старательно. Заодно избавляя меня от неудобных объяснений.

Князь помолчал. Уголок его губ чуть дрогнул — то ли усмешка, то ли одобрение.

— Действительно, при таком усердии супруга объяснения излишни, — сказал он. — Хотя подобная… забота редко идет на пользу ее объекту.

Я снова изобразила светскую улыбку.

— Возможно, мой супруг полагает, что действует на пользу мне, дабы я могла научиться смирению и избавиться от греха тщеславия. Мне трудно судить о его мотивах, и потому свое мнение о его поступках я предпочту оставить при себе.

— Вы держитесь достойно, Дарья Захаровна. В вашей ситуации это немало. Я не склонен верить его россказням, а моя жена, хоть и знакома с вами совсем немного, сочла вас умной и достойной дамой. Я вижу, что в этом она не ошиблась. Но все же я должен напомнить вам об осторожности: репутация, особенно репутация дамы, очень хрупкая вещь, и потеря ее может сделать положение в обществе… затруднительным.

— Благодарю за предупреждение, ваша светлость. Я постараюсь быть осторожней.

Может осторожно утопить Ветрова в выгребной яме?

— Тогда вернемся к делам. — Князь извлек из ящика стола кошель. — Вот сто отрубов от дворянской опеки.

На миг я лишилась дара речи. Сто отрубов! И судя по звону — монетами, а не бумажные. Невероятные деньжищи.

— Я… не знаю, как благодарить вас, — выдавила я.

— Не стоит благодарности. К тому же сумма совсемневелика — ведь она выдается на год. Если в следующем году вы решите, что вам снова нужна помощь, придется писать прошение заново.

— И все же я вам благодарна. Вам и вашей супруге — это она предложила мне подать прошение и написала его за меня. К стыду своему, я неграмотна.

— Конечно, я узнал почерк собственной жены, — улыбнулся князь. — А благодарность ей вы сможете выразить чуть позже. Пересчитайте и распиш… — Он осекся. — Прошу прощения, не подумал. Тогда просто пересчитайте и поставьте крест, я сам допишу ваше имя. — Он пододвинул ко мне кошелек и исписанный лист бумаги.

— Я не буду оскорблять вас недоверием, ваша светлость, — покачала я головой.

Я прекрасно сознавала, что веду себя сейчас почти так же, как тетка с ее «он слово дал», — но, если уж на то пошло, что помешало бы князю просто присвоить половину суммы, если бы он хотел это сделать? Кто посмеет ловить за руку первого человека в уезде?

Я взяла кошелек. Тяжелый. Настоящий. Мой стартовый капитал.

Бренди из Шаранта. Миндаль. Ваниль. И много чего еще.

— Вы не представляете, насколько я вам благодарна, — сказала я. — Однако я очень надеюсь, что в следующем году помощь мне не понадобится и вы отдадите эту сумму кому-то, кто будет по-настоящему нуждаться.