Книга Хозяйка пряничной лавки, страница 123 – Наталья Шнейдер

Если приказчику и не понравилось, что я беру тринадцать граммов сухофруктов, виду он не подал. Положил на чашку весов четыре сморщенных ломтика, щелкнул костяшками счетов. Тетка встрепенулась, напряглась.

— Тетушка Анисья, ты меня поправляй, если что, — попросила я, выразительно косясь на весы. — А то я после болезни толком по лавкам-то и не ходила, забыла все.

— Поправлю, деточка, как не поправить. — Она нависла над прилавком, сверля приказчика взглядом. — Ты, мил человек, гирьку-то протри. А то на ней пыли столько налипло, что и клейма от палаты мер и весов не видно. Белка-то, может, и не расстроится, а графине Стрельцовой, поди, не понравится, что как муж ее в отставку ушел, так в лавках гирьки полегчали.

Приказчик разинул рот, даи я сама едва не уронила челюсть, вспомнив, какими словами тетка встретила графиню в нашем доме.

— Неужто она к вам захаживает? — полюбопытствовал приказчик.

— Кто старое помянет — тому глаз вон, — важно сказала тетка. — Что там супружник ее натворил — дела мужские, не нам в это лезть. А сама графиня к Дарье давеча заезжала и чай в гостиной пила. Вся улица ее сани у нашего дома видела, и сколько она у нас пробыла, тоже знает.

Я закашлялась. Наглости тетушке не занимать, конечно. Однако подействовало. Приказчик старательно начал обтирать гирьку фартуком, выронил, а когда поднялся из-под прилавка, я готова была поклясться — гирька поменялась.

— Вот, гляньте, Анисья Ильинична, клеймо на месте.

Он протянул гирьку тетке, та придирчиво ее осмотрела.

— Не обижайся, Илюша стара я стала, глаза уже не те.

Однако когда приказчик поставил гирьку на весы, чтобы уравновесить их, понадобилось еще два ломтика груши.

Я отдала Луше ломтик, остальные пересыпала в карман.

— Еще чего желаете, Дарья Захаровна? — спросил приказчик. — Может, чая? Такого, как ваш батюшка возил, конечно, уже не достать, ну да по осени с Великого Торжища отличный привезли. Вам по старой памяти всего два отруба за фунт.

Уж не тут ли ревизору продали «тот самый, кошкинский» чай, который пить было невозможно?

— Покажете? — спросила я.

Приказчик тут же выставил на прилавок фарфоровую банку. Поднял крышку.

Чаинка к чаинке. Ровные, туго скрученные, глянцевые. И пахнут как надо.

То ли ревизора сочли за приезжего, которому можно любой мусор впарить, все равно второй раз за покупкой не придет, то ли имя графини действитеотно впечатлило приказчика. В том, что дочь крупнейшего торговца чаем в нем разбирается, сомневаться точно не приходилось.

— На полтинник взвесьте, пожалуйста, — попросила я.

Можно и побаловать себя настоящим чаем хоть раз в сутки.

Приказчик пересыпал чай в глиняный горшок с крышкой

— Как дома в свою посуду сложите, этот, верните, пожалуйста.

— Нюрка, девчонка, занесет.

— Никак вы прислугу взяли?

На самом деле приказчик просто поддерживал ни к чему не обязывающий разговор, чтобы расположить клиентку — меня то есть. Но тетка важно кивнула:

— Не все же мне, старой, спину гнуть. А уж Дарье Захаровне, голубушке, и вовсе не по чину.

Так и не решив, смеяться или злиться, я изобразила морду кирпичом. Взяла у приказчика горшок и продолжила разглядывать товары.

Сахар. Его надо купить обязательно. Изюма — немного. А вот мак в том здоровенном мешке наверняка не так дорог, его можно сразу граммов двести взять. Полфунта, в смысле.