Книга Хозяйка пряничной лавки, страница 122 – Наталья Шнейдер

Неужели здесь продают фрукты? Хотя о чем это я, середина зимы. Но может хоть сухофрукты? На одних засушенных яблоках, пусть их и целый мешок, далеко не уедешь.

— А что там? — дернула я тетку за рукав.

Тетка застыла с таким видом, словно я предложила раздеться догола и пуститься в пляс посреди улицы.

— Изюм, может? — добавила я с надеждой.

— Господи, да что ж с тобой такое! — Тетка схватила меня за локоть. — Какие фрукты⁈ Какой изюм⁈

Дверь распахнулась. Парень в армяке вывалился на крыльцо, согнувшись под тяжестью корзины. Из соломы торчали бутылочные горлышки, залитые красным сургучом.

Я моргнула. Потом еще раз посмотрела на вывеску. На гроздь винограда.

Вино. Не виноград и не изюм, а вино. Тетка рванула меня прочь с такой силой, что едва не сбила с ног.

— Это ты со мной так куролесишь, а без меня что творишь? Да чтоб я тебя еще раз одну без присмотра в город выпустила! — шипела она, уволакивая меня прочь по улице. — То ей кофию захотелось! То чуть в ренский погреб не залезла! Весь город же языки до кровавых мозолей изотрет, Дашка Кошкина… тьфу, Ветрова, как муж ее бросил, в запой пошла, сама за винищем потащилась, да не простым а заморским, видать деньжищи девать некуда!

Заморское вино! Вот и ответ, где искать ром или коньяк. Только как его искать, если женщине в такие места путь заказан.

— Совсем ты с глузду съехала. Виноград на вывеске — в лавкевино, это ж ребенку ясно.

— А там тогда что? — ткнула я пальцем в позолоченную пальму на вывеске, чтобы отвлечь тетку.

— Бакалея и колониальные товары.

Я уперлась ногами в землю, изображая упрямого ослика.

— Вот туда-то нам и надо.

— Дашка!

— Постоялец велел ему сласти без меда готовить. Значит, на сахаре. Денег он на это дал. Пошли. — теперьуже я потянула за собой упирающуюся тетку.

Да… Похоже, не только мой, то есть Дашин батюшка в лавке предпочитал стиль «дорого-богато». Полированное дерево прилавков. На стенах нарисованы пальмы с золоченым контуром. Золоченые же подсвечники между стеллажами, чтобы и длинными зимними вечерами можно было разглядеть товары как следует. Расписные панели на потолке.

Однако в следующий миг, когда я действительно увидела товары, мне стало не до этой показной роскоши.

Сахарные головы — целые конусы, расставленные на прилавках как украшение и раздробленные на куски в полотняных мешочках. За стеклом витрины на бархатной подложке, словно в ювелирной лавке, лежали диковинки. Стручки ванили. Крупный очищенный белый миндаль. Засахаренный имбирь и лимонные корки в сахаре.

А за прилавком, у стены, громоздились мешки и корзины с сушеными яблоками и грушами, крупами и мукой. На стеллажах — коробочки с чаем и кофе. Бутылки большие и маленькие, примерно с четверть литра.

У меня просто глаза разбежались. А тетка, наоборот, съежилась, начала суетливо поправлять платок.

Луша спрыгнула с моего плеча и отправилась обследовать помещение.

— При всем уважении, Дарья Захаровна, не могли бы вы призвать свою ручную белочку? — сказал приказчик. — Иначе я вынужден буду выставить счет за потраву товара.

— Луша, — окликнула я без особой надежды, но белка послушно вернулась на плечо.

Придется дать ей что-нибудь прямо сейчас, чтобы она поняла: послушаешься — получишь вкусняшку. Только что?

— Лот сушеных груш, пожалуйста, — указала я на раскрытый мешок.