Онлайн книга «Жена Альфы»
|
Паника хлынула с новой силой. Я помнила боль, разрыв, ужас. — Виктор, я… — Не дёргайся, — перебил он, и его голос был напряжён от сдерживаемой страсти. — И больно не будет. Он снова поцеловал меня, глубоко и отвлекающе, пока его свободные пальцы находили то чувствительное место ниже. Он надавил — умело, точно, — и моё тело содрогнулось судорожной волной, вырвав у меня беззвучный стон прямо в его рот. Он продолжал целовать, лаская мой язык, облизывая губы, пока его пальцы совершали наглые, развратные движения, заставляя ту самую тёплую волну в животенарастать, сжиматься в тугой, дрожащий узел. Я ненавидела себя ещё сильнее, когда поняла, что стону — глухо, прерывисто — прямо в его поцелуй. Его пальцы стали влажными от моей собственной измены. И в тот самый миг, когда узел внутри готов был лопнуть, он одним плавным, но уверенным движением вошёл в меня. Я издала короткий, перехваченный стон. Но не было боли. Была непривычная, всепоглощающая наполненность, от которой свело ноги. И это было… до мурашек приятно. Над моим лицом промелькнула тень дикого удовлетворения. Он видел. Видел, что мне не больно. Видел мои широкие глаза, полные шока и зарождающегося чего-то ещё. — Видишь? — выдохнул он, и его голос сорвался на низкий рык. Потом он уже не сдерживался. Услышав мой следующий стон — уже не от страха, а от этого нового, ошеломительного ощущения, — он зафиксировал мои руки над головой и начал двигаться. Сначала медленно, выверяя каждое движение, будто боялся вспомнить прошлый кошмар. Потом, убедившись, ритм стал нарастать, становиться глубже, увереннее. Каждый его толчок заставлял меня непроизвольно постанывать. Он сжал мои бёдра, пригвоздив к матрасу, и ускорился так, что кровать заскрипела в такт его яростным движениям. Я уже не могла сдерживаться. От наполненности, от этой дикой, примитивной близости, от его горячего дыхания на своей шее я стонала в голос, и мои крики сливались в одно повторяющееся слово — его имя. — Виктор… Виктор… А он, с каждым бешеным толчком, вбивая меня в матрас, шептал мне в ухо, на грани рыка: «Моя… Моя… Моя…» И в этот миг, в этом водовороте ощущений, мне захотелось этому верить. Хотелось отдаться, принадлежать, раствориться. Без остатка. Он переменил позу, упёршись руками в спинку кровати, и ритм стал совсем неистовым, безумным. Дерево хрустнуло под его напором. Я чувствовала, как приближаюсь к краю, к той самой грани, которую раньше не знала. И когда волна накрыла меня, вырвав громкий, разбитый стон, его губы снова нашли мои в поцелуе, который был больше похож на совместный последний вздох. Он кончил следом — с хриплым, звериным рыком, вонзившись в меня так глубоко, будто хотел оставить часть себя в самом моём нутре навсегда. Тишина, наступившая после, была оглушительной. Мы лежали, тяжело дыша, наши тела были мокрыми, слипшимися. Сердце колотилосьгде-то в горле. И тогда, сама не понимая как, я обвила его за плечи и уткнулась лицом в его горячую, потную грудь, пытаясь унять дрожь и бешеный стук в висках. Он не отвалился сразу. Он остался лежать на мне, его вес давил, но не давил до хруста. Его лицо было спрятано у меня в шее, дыхание горячее и неровное. Его рука лежала на моём боку, большой палец медленно водил по коже. Мы лежали так в тишине, и только сейчас я осознала — на щеках у меня влажно. Я плакала. Без звука. От чего? От облегчения, что не было боли? От унижения, что моё тело сдалось? От ужаса перед этой новой, прочной связью? От осознания, что он, этот яростный, жестокий человек, только что был со мной… осторожен? В меру своих сил. |