Книга Жена Альфы, страница 53 – Клара Моррис

— Вы верите в это пророчество? — спросила я, глядя на его профиль, освещённый огнём.

— Я всегда верил, — ответил он без колебаний. — И я знаю, что только та омега, что указана в нём, даст нам продолжение. Не какая-то другая. Именно она. Если наш род прервётся… — он не договорил, но в его голосе прозвучал ужас, вполне осязаемый и глубокий. Для него это было бы крушением всего, ради чего он жил и правил.

— А что, если… — я сглотнула, подбирая слова. — Что, если эта омега родится слабой? Если её тело… не сможет вынести такого ребёнка?

Михаил повернул ко мне лицо, и в его глазах я увидела не гнев, а нечто похожее на растерянность и усталую мудрость

— Пророчество… ничего не говорит о ней, — признался он. — Ни о её силе, ни о слабости. Люди толкуют его как хотят. Одни ждут воительницу. Другие — святую. А кто-то — просто сосуд. Для меня… — он вздохнул. — Для меня она — загадка. Ключ, который должен подойти к замку. Но каким будет этот ключ… я не знаю. Я знаю лишь, что без него наш замок навсегда захлопнется.

Он говорил не о власти или амбициях. Он говорил о вымирании. О конце линии. И в этом был его настоящий кошмар, куда более страшный, чем бунт сына или угроза со стороны Волковых.

Я стояла перед ним, и между нами висела невысказанная правда.Он видел в пророчестве спасение. Его сын — проклятие. А я… я была живым воплощением этого пророчества, которое несло в себе семя собственной несостоятельности. Я была ключом, который не сможет повернуться в замке.

— Я понимаю вашу тревогу, — тихо сказала я. Это была правда.

Михаил кивнул, и его взгляд снова стал отстранённым, вернувшись в привычные рамки.

— Ты можешь идти. И не беспокойся о Викторе. Он вернётся, когда остынет. А пока… пока ему лучше там, где он есть. Для его же блага. И для блага всех нас.

Я поклонилась и вышла. В коридоре было прохладно. Слова Михаила звенели у меня в ушах. «Только та омега… именно она… если наш род прервётся…»

Я шла к своей комнате, и в голове складывалась чудовищная картина. Михаил готов на всё, чтобы пророчество сбылось, лишь бы род не угас. Виктор готов на всё, чтобы его разрушить, потому что не верил в него, и считал это чей то задумкой против его стати. А я… я была той самой омегой, которая, даже если правда откроется, не сможет дать им того, чего они ждут.

Я была не ключом к спасению. Я была началом конца. И для Виктора, узнай он правду, и для Михаила, если он узнает о моей слабости. И для самой себя, потому что меня разрывало между долгом, который не могу исполнить, и человеком, которого начинала по-чудовищному, неправильно понимать.

Я была тупиком. В самом центре пророчества, которое должно было открыть будущее, лежала бесплодная пустыня.

Я закрыла за собой дверь, всё ещё переполненная тяжёлыми мыслями о беседе с Михаилом, и обернулась, чтобы наконец упасть на кровать в изнеможении.

Но на моей кровати, в самом её центре, как королева на троне, сидела она.

Старуха-праведница. Та самая, из клана Волковых, что знала обо мне больше, чем я сама. Она сидела, поджав под себя ноги в стоптанных валенках, и грызла яблоко, громко хрумя. На моей шелковой подушке лежала корочка.

Я застыла на месте, не веря своим глазам.

— Вы… — я обвела взглядом запертую дверь, запертое окно. — Как вы сюда попали?