Книга Жена Альфы, страница 51 – Клара Моррис

—...говорила же, что с этой новой бедой не вывезет, — шептала одна, голос поварихи. — Он и так на взводе был, а тут...

— Тише ты! — шикнула другая, горничная. — Сама видела? Говорят, Альфа того... Константина, в сарай поволокли. Живьём. А вышел один.

Меня бросило в холод. Константин. Значит, у того человека было имя. И теперь его не было.

— И что, прямо... при всех? — ахнула Мария.

— Да. Быстро и тихо. Но вид у него, у нашего-то, был... мама родная. Глаза совсем жёлтые, как у волка. Дышит — пар идёт. Весь трясётся.

Я закрыла глаза, представляя эту картину. Не театральную жестокость, а тихую, методичную расправу. Именно так, как и предполагалось. Быстро. Эффективно. Без зрелищ.

— Ну и что с ним теперь? — прошептала она. — Опять под замок?

Моё сердце замерло. Под замок?

— А куда ж его, — ответила горничная, и в её голосе прозвучало нечто среднее между страхом и привычной покорностью. — Как луна наберет силу, он всегда сам не свой. А тут такое... Отец приказал. Вниз отвели.

Отец приказал. Вниз. Какие-то обрывки фраз мелькали в памяти: «подземный бункер», «изолятор», «когда он не может контролировать зверя».

— Опять в ту яму? —Мария аж присвистнула. — Бедный... хоть и Альфа, а мучается.

— Не «бедный»! — резко оборвала её горничная. — Ты забыла, что он там в прошлый раз натворил? Стену чуть не разнёс. Целая смена охраны потом отлеживалась в больнице. Он... он ненормальный в эти дни. Зверь, а не человек. И лучше, чтоб он там сидел, чем тут по стае ходил.

В полнолуние. Слишком агрессивный Альфа.

Пазл сложился с леденящим щелчком. Всё встало на свои места. Его необъяснимая, взрывная ярость. Животная интенсивность его реакции на запах. Страх, который он внушал своей же стае. Это не просто характер. Это состояние. Болезнь? Проклятие? Слишком мощный, неконтролируемый инстинкт, который обостряется в определённые циклы.

И его отец, рассудительный, холодный Михаил, знал об этом. И использовал это. Он не просто глава стаи. Он — страж, который сажает собственного сына в клетку, когда тот становится слишком опасен.

Виктор, который ненавидел быть разменной монетой, который боролся за полный контроль... был самым контролируемым из всех. Его сажали в подземную тюрьму, как бешеную собаку.

— Говорят, в этот раз раньше срока отвели, — продолжала горничная, понизив голос ещё больше. — Из-за этой истории. Чтоб остыл. А то мало ли что...

— И надолго?

— Пока старый Альфа не решит. До следующего полнолуния, может. А может и дольше, если...

Я не стала слушать дальше. Я отшатнулась от стены и бесшумно пошла обратно по коридору, не видя ничего перед собой.

В голове крутились образы. Молодой Виктор, которого все боялись за его жестокие решения. Виктор из будущего, холодный и отстранённый, будто закованный в лёд изнутри. И теперь — Виктор настоящий, взрывной, неистовый, которого за малейшую вспышку заточают под землю.

Его бунт против отца, против правил, против судьбы... был ли это просто крик загнанного в клетку зверя? Он пытался сломать прутья, становясь ещё более опасным, и в ответ его лишь глубже загоняли в подземелье.

И я... я была всего лишь спичкой, брошенной в бочку с порохом. Но порох был готов взорваться и без меня.

Я вернулась в свою комнату, подошла к окну. Двор был пуст. Но теперь я знала, что под этим спокойным, ухоженным камнем, в темноте и сырости, сидел он. Тот, кто за минуту до этого был грозным Альфой, вершащим суд.