Книга Жена Альфы, страница 147 – Клара Моррис

— Никого не отпустила живым, — пробормотал он, больше себе, чем мне, вытирая руку. — Значит, ставка — всё.

Мы вырвались наружу в глухой части парка. Холодный ночной воздух обжег легкие. Где-то рядом рванула граната, осветив на секунду стволы деревьев и его лицо — грязное, решительное, прекрасное в своей смертоносной ярости.

Он толкнул меня за груду валунов.

— Жди. Не двигайся. Что бы ни услышала.

И он исчез в темноте.

Я прижалась спиной к холодному камню, сжимая живот, пытаясь успокоить бьющегося там малыша. Я слышала звуки ночи, ставшей полем боя: приглушенные выстрелы, хруст веток, короткие, сдавленные крики. И над всем этим — его молчание. Страшнее любых звуков. Потому что я знала — за этим молчанием шла охота. И он был охотником.

Вдруг совсем рядом, с другой стороны валунов, раздались шаги. Тяжелые, неосторожные. И голос чужака:

— Ищите! Он не мог далеко уйти с ней!

Я замерла, превратившись в слух. Шаги приближались. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно за версту. Я закрыла глаза, готовясь к худшему.

И тут раздался звук. Не выстрела. Звук ломающейся кости. Хруст, от которого сведет скулы. Потом глухой удар, и чье-то тело тяжело рухнуло на листву.

Тишина.

Потом его голос, тихий и спокойный, прозвучал прямо над моим ухом, откуда я его не ждала:

— Всё. Можно выходить.

Я открыла глаза. Он стоял надо мной, его одежда была в темных пятнах, дыхание чуть сбито. Но в его руке, сжимавшей пистолет, не было ни дрожи. Он протянул мне другую руку.

— Всё кончено. На сегодня.

Я взяла его руку. Она была липкой. Но это не имело значения. Он поднял меня, и мы пошли к черному, невзрачному внедорожнику, притаившемуся в кустах. Он усадил меня на пассажирское сиденье, обхватил мое лицо руками, заглянул в глаза.

— С тобой всё в порядке? С ним? — его голос снова стал хриплым, но теперь от напряжения.

— Да, — прошептала я. — С нами всё в порядке.

Он кивнул, резко, и сел за руль. Машина рванула с места, увозя нас прочь от дыма, крови и криков. Я смотрела на его профиль, освещенный приборной панелью. Он был тем же. И другим. Он был не просто моим тюремщиком. Он был моей крепостью. Моей бурей. Моим защитником. И в эту ночь, в страхе и ярости, эти понятия перестали быть взаимоисключающими. Они сплелись в одно целое. В него. В Виктора. И я поняла, что отныне мой мир будет делиться только на две части: там, где есть он. И пустота.

Дом встретил меня тишиной и светом. Не холодной, стерильной тишиной особняка, а той особенной, уютной тишиной, в которой слышно, как тикают часы и скрипит половица под ногами. Я не была здесь давно. С того самого дня, как ушла от него, забрав только чемодан и чувство полного поражения.

Виктор вошел следом, неся мой чемодан и сумку с вещами, которые Ирина собрала наспех. Он огляделся с выражением, которое я не могла прочитать — слишком много всего смешалось в этом взгляде.

— Здесь нам никто не помешает, — сказал он, ставя чемодан у входа. — Это единственное место, которое я никогда не использовал для встреч и переговоров. Никто из моего мира сюда не сунется.

Я медленно прошла в гостиную, положив ладонь на живот. Последние часы давали о себе знать странной, тянущей болью внизу. Не схватки. Пока нет. Но предвестники. Организм готовился.