Книга Жена Альфы, страница 137 – Клара Моррис

— Я хочу мороженого.

В комнате повисла тишина. Он смотрел на меня, явно перерабатывая информацию.Это не вписывалось в его сценарий.

— Сейчас два часа ночи, — констатировал он. — Магазины закрыты.

— В морозильнике на кухне есть. Я видела сегодня. Ванильное. — Я сказала это с вызовом, ожидая отказа, гнева, чего угодно.

Он закрыл ноутбук. Встал.

— Сколько? — спросил он просто.

— Что?

— Сколько грамм? Четверть пачки? Половину?

Он спрашивал совершенно серьезно. Как о дозировке лекарства. Во мне боролись ярость и абсурдность ситуации.

— Чашку. Небольшую чашку. И… горсть клубники, если есть. И взбитые сливки из баллончика.

Я выпалила это, сама удивляясь своей наглости. Он кивнул, коротко, и вышел из комнаты. Я осталась сидеть с открытым ртом. Неужели он, Виктор Сокол, пошел в два ночи за мороженым с клубникой для своей пленницы?

Через десять минут он вернулся. В руках у него был небольшой серебряный поднос. На нем — хрустальная креманка с идеальным шариком мороженого, горсть промытой клубники в отдельной пиале и, о боже, баллончик со взбитыми сливками. И еще тонкое вафельное печенье, торчащее, как парус.

Он поставил поднос на тумбочку рядом со мной.

— Ешь. Но медленно. Чтобы не заболело горло.

Я смотрела на это совершенство, созданное его руками в ночной тишине его кухни, и чувствовала, как трещит моя картина мира. Он не злился. Он… выполнил задачу. Устранил проблему под названием «каприз беременной». С максимальной эффективностью и даже с элементами эстетики.

Я взяла креманку. Мороженое было идеальной температуры. Я съела ложку, потом еще. Он вернулся в кресло, снова открыл ноутбук, но уже не печатал. Просто смотрел в экран, а краем глаза, я чувствовала, наблюдал, как я ем.

Когда я доела последнюю клубнику, чувство дискомфорта вернулось. Но теперь это было не просто физическое. Это было смущение. Благодарность, которую я ни за что не произнесу. И злость на саму себя за эту слабость.

— Все еще не спится? — спросил он, не глядя.

— Спина. Не могу улечьться, — пробормотала я, отодвигая поднос.

Он снова встал. Подошел к кровати. Я напряглась. Но он лишь взял одну из моих бесчисленных подушек, скомкал ее по-другому и молча подложил мне под бок. Потом другую — под спину. Его движения были не нежными, а точными, как у физиотерапевта.

— Попробуй сейчас.

Я легла. Было… лучше. Намного лучше.

— Спасибо, — вырвалосьу меня против воли, шепотом.

Он ничего не ответил. Просто вернулся на свой пост. Но теперь в его позе, когда он снова уткнулся в экран, было что-то менее неприступное.

Я закрыла глаза, решив хоть попытаться заснуть. И тогда началось самое странное. В тишине, нарушаемой только тихим жужжанием ноутбука, я начала чувствовать его. Не как угрозу. Как… присутствие. Теплое, живое, постоянное. Охраняющее. В темноте за веками мои мысли понеслись по опасному пути. Воспоминания о том, как он стоял на коленях. О том, как его пальцы дрожали. О том, как он сказал «он сильный». И о том, как он выглядел, выходя из душа, с каплями воды на ключицах…

Я резко открыла глаза, гоня прочь эти образы. «Он твой тюремщик. Он похититель. Он холодный, расчетливый монстр», — твердила я себе. Но монстр принес ванильное мороженое со взбитыми сливками в два часа ночи. И поправил подушки.

Он, казалось, погрузился в работу. Я снова закрыла глаза, на этот раз решив сосредоточиться на своем дыхании. И почти провалилась в сон, когда услышала новый звук.