Книга Любовь на Полынной улице, страница 111 – Анна Дарвага, Мария Сакрытина, Анастасия Худякова, и др.

Рета откусила кусочек пирожного.

— Вы, наверное, прекрасно выступаете, раз вас выжимают из конкурса.

— Надеюсь! Вообще, мы с ребятами хотим экспериментировать, разрабатывать новые направления. А директор «Метеорита» очень консервативен. Мы рассчитываем на конкурсе попасться на глаза кому-нибудь из Королевского театра.

— Я буду за вас болеть.

— Ага, я тоже. — Он отхватил от пирожного сразу треть, смешно измазавшись в креме. — И за вас болею сейчас!

Рета покраснела, страх неудачи обуял ее с новой силой. «Может, все-таки остановиться сейчас, пока не поздно? Самой поискать другую модистку?»

Она посмотрела на портрет королевы. Вздрогнула, услышав шаги новой посетительницы.

— Рета, я за рубашкой своей!

Просияв, Рета бросилась обнимать Мартину Шмитсен, школьную учительницу, мать четверых детей. Мартина часто приходила с мелкими заказами и отправляла к Рете знакомых.

— О, да у тебя завал! Поздравляю! — Мартина красноречиво зыркнула на Вильяра и пирожные.

Рета коснулась глухого ворота платья, словно желая его ослабить.

— Это разовая работа. Блузку примеришь?

— Конечно, я специально юбку в тон надела!

Сбросив полушубок, Мартина повесила его на вешалку и нырнула в примерочную. Рета подала ей блузку, которую та упорно звала «рубашкой», — ту самую, с пришитыми оборками.

Наступила неловкая тишина, только Мартина шуршала одеждой. Рета чувствовала, что Вильяр здесь не к месту, однако он не торопился ни уйти, ни разрядить обстановку, возобновив беседу, и невозмутимо доедал пирожное.

Наконец Мартина вышла и встала перед зеркалом. Это был волнительныймомент, Рета ждала его с трепетом. Момент реакции.

Мартина выглядела волшебно. Светло-бежевая блуза нежно оттеняла ее волосы — наполовину русые, наполовину седые, — уложенные в свободный узел. В этом обрамлении ореховые глаза стали ярче, налились янтарным свечением. Мягкие оборки подчеркнули мягкость черт лица Мартины, которая и по характеру была мягкая. Раньше она сочетала эту блузу с прямыми юбками в пол, и, хотя такой наряд ей шел, образ казался чересчур строгим. Сейчас в нем появилась гармония. Одежда зазвучала в унисон с сутью женщины и раскрыла красоту более сложную и глубокую, чем красота каноничной статуи или идеальной геометрии.

Мартина смотрела в зеркало, ее скулы порозовели. Она дернула рукой, будто хотела прикоснуться к отражению, но сдержалась. Зашептала сдавленным голосом, какой бывает, когда подкатывают слезы:

— Спасибо…

Рета протянула ей платок. В ее душе кипели эмоции. Боковым зрением она отметила, что Вильяр завороженно наблюдает за этой сценой.

Появилась Илли, выдала клиентке ворох комплиментов и принялась помогать с обратным переодеванием и упаковкой заказа. Перед уходом Мартина обняла Рету еще раз.

Лишь после этого Вильяр покинул ателье, сказав:

— Кажется, отвлекать вас — кощунство.

Рета трудилась как проклятая: колдовала, шила, опять колдовала. Ей повезло, Илли не оставила ее в праздники и всегда была на подхвате. Без нее Рета бы свалилась от физической усталости.

Кроме помощницы, сил Рете придавали визиты Вильяра. Он приходил еще дважды. Просто смотрел на нее за работой, а Рета мучительно пыталась понять, может ли она быть для него привлекательной. Или он лишь вежливо контролирует процесс?

Рета не отличалась яркой красотой, однако не была и дурнушкой. Ей не хватало уверенности в себе, игривой искры, которую она ощущала, творя. При общении с молодыми людьми искра тревожно пряталась.