Книга Город, который нас не помнит, страница 20 – Люсия Веденская, Катя Рут

Он рассмеялся, запрокинув голову, как будто она только что предложила ему стать следующим крестным отцом.

— Нет. Хотя… — Он наклонился ближе, понизив голос. — Ты удивишься, сколько богатых фамилий до сих пор носят след мафии. Все еще передают «наследство». Только теперь оно в виде фондов, ресторанных сетей и офшоров. Мафия, она ведь просто сменила костюмы.

Он подмигнул.

И она снова рассмеялась, но теперь в этом смехе было что-то... другое. Легкое напряжение. Мелькнувшая искорка сомнения. Он говорит с ней легко, открыто — но что если он знает больше, чем говорит? Что если он и правда пересекается не просто так с ее историей?

— Ладно, — сказала она, опуская ложку в чашку. — На сегодня ты меня почти убедил. Что ты просто писатель с экзистенциальным кризисом. — Почти? — У тебя слишком уверенный взгляд для человека, который не прячет секретов.

Он усмехнулся, подняв брови. — А может, это ты меня просто слишком внимательно разглядываешь?

Нью-Йорк, Малберри-стрит. Январь 1923 года

Снег падал крупными, тяжелыми хлопьями, сливаясь с дымом, поднимающимся от уличных кухонь и фабричных труб. Малберри-стрит жила своей обычной жизнью — дети гоняли жестяные банки, женщины выкрикивали цены на овощи, а мужчины, куря, толпились у дверей баров.

Бар Альдо Россо находился почти на углу, между булочной Бранчи и лавкой с лотерейными билетами. Он был старым, с облупившейся вывеской, но там всегда царило тепло, пахло жареным луком и кофе, а в углу стоял старый патефон, играющий тосканские песни.

В маленькой квартире на третьем этаже пахло мукой, жареными баклажанами и молоком. Анжела стояла у распахнутого окна, укачивая младшую Лоретту, словно совсем не боялась замерзнуть. Вивиан, босоногая, рисовала прямо на полу мелом — кружки, палочки, странных людей с длинными руками.

Альдо должен был вернуться еще утром.

Он не вернулся.

Сначала она думала — задержался. Потом — сломалась машина. Потом — пошел по пути к родственникам. Но к полудню тени в голове сгустились. Она больше не искала оправданий. Только молилась, не переставая.

Она знала, с кем он связался.

Семья Лукателли. Итальянцы с Сицилии, на слуху у всех в Маленькой Италии. Их боялись, им подчинялись. Когда Альдо устроился у них, Анжела почувствовала дрожь под кожей — будто дом их построен на зыбкой земле.

— Это временно, cara mia, — говорил он. — Всего несколько недель. Я просто должен кое-что вернуть. Потом — свой легальный бизнес, нормальная лавка, как ты хотела. Никаких темных дел, никаких баров.

Он обнимал ее сзади, засовывал нос в волосы, повторяя: «У нас будет свое место. Только немного подождать».

Но ждать уже было не на что. Так и появились Лукателли…

К вечеру в дверь постучали. Двое. Оба в светлых костюмах, в перчатках. Ни одного слова. Только взгляды. Один положил на стол небольшой конверт. Второй посмотрел на детей — взглядом, который она запомнила на всю жизнь: не как на людей, а как на заложников.

Анжела не спросила. Не закричала. Она уже знала.

Когда они ушли, она разорвала конверт. Внутри — обручальное кольцо Альдо. И клочок бумаги. «Он не выплатил. Мы не благотворительность.»

У нее вырвался тихий, звериный звук. Не плач — стон без воздуха. Лоретта заворочалась на руках.Вивиан подошла ближе, заглядывая на мать снизу вверх, ее глаза — два мокрых камушка.