Книга Тень Гидеона. И вечно будет ночь, страница 91 – Люсия Веденская

Она заметила, как в комнате запахло кровью — свежее, горячее, насыщенное. В носу разгорелся этот запах, и в ее теле снова вспыхнула жажда. Но она отогнала эту мысль. Нет. Она не могла пить их кровь. Она была бы слишком опасной, слишком слабой, если позволила бы себе это. К томуже, кровь мертвых — яд для ее сущности.

Но ее глаза остановились на шее матери. Шея, белая и безжизненная, казалась такой хрупкой, такой податливой. И что-то в этом месте… в этой тишине, в этой смерти, подсказывало ей, что она должна сделать еще один шаг. Она должна имитировать нападение дикого зверя.

В ее голове мелькнула мысль о диких хищниках, что могли бы скрываться в горах неподалеку, в лесах, где тьма кажется гуще. Она представила, как дикая кошка или волк вырывает куски плоти из тела своей жертвы, не имея ни сожаления, ни жалости.

Аделин присела рядом с телом матери. Она смотрела на ее шею, словно высматривая подходящий момент, чтобы нанести удар. Затем, с необычайной решимостью, вырвала из нее зубами кусок плоти, сжала зубы и рывком оторвала. Это было нечто неестественное, дикое. Плоть была холодной, но в ней ощущалась жизнь, даже если она уже ушла. Она откусила еще, чувствуя, как мясо сопротивляется, как ее зубы прокусывают ткань тела.

Кровь начала вытекать, но она не обращала на нее внимания. Она выдирала мясо, кусая, как хищник, будто это была единственная ее цель. Ее руки были покрыты кровью, ее губы и лицо тоже. Когда она вырвала последний кусок, она взглянула на него, на его темную структуру, а потом с брезгливым выражением лица выплюнула его на пол.

Она не испытывала ни отвращения, ни жажды. Она была голодна, но не так, как раньше. Это была не просто еда, это был акт, способ сжечь все, что оставалось от ее старого «я». Она разрушала этот мир, и ничто не могло ее остановить.

Затем ее взгляд перевелся на тело брата. Она не сомневалась, что ему тоже предстоит та же участь. Все, что было до этого, больше не существовало. Его мясо, его плоть — все это было частью ее новой природы, которую она освободила.

Она встала, уверенная в своих действиях, и подошла к нему.

— Ты тоже будешь частью этого. Ты был слабым. Ты был бесполезным.

С этими словами она снова сжала зубы и принялась выдирать куски из его тела, с тем же холодным безразличием, с которым она сделала это с матерью. Ее руки, ее губы, ее сознание — все стало частью этой новой сущности. С каждым укушенным куском, с каждым разорванным телом она ощущала, как старые привязанности исчезают, как исчезает все, что когда-то держало ее привязанной к этой жизни.

Она сделала последнийшаг в этом превращении. Теперь она была не просто свободной — она была сама собой.

Она покинула дом, оставив дверь широко распахнутой. В ночном воздухе чувствовалась влага, свежесть, почти первобытная сила природы. Дом остался позади, ползучие тени исчезали в темноте, уступая место холодному, зловещему спокойствию. Она не оглядывалась. Все, что ей нужно было, уже было сделано. Пара шагов, и ее ноги затоптали землю, которая уже не была ее. Этот дом, когда-то так тесно сидящий в ее памяти, стал лишь пустым воспоминанием, не имеющим власти над ней.

Она шла сквозь ночь, шаги звучали отчетливо в темном мире, но внутренний мир ее был пуст и холоден. Холод, который она не боялась.