Книга Тень Гидеона. И вечно будет ночь, страница 92 – Люсия Веденская

Возвращение в замок, в то место, которое стало ее домом, было неизбежным. Она вспоминала, как впервые ступала в его тени, как ее душа тогда жаждала чего-то большего, чего-то, что могло бы дать ей силы, что могло бы помочь выбраться из цепких оков этого мира. Она была другой. Тогда она мечтала о силе, о власти, о вечности. Это было ее стремлением, ее желанием, которое теперь стало ее реальностью.

Она продолжала идти, не останавливаясь. В голове все чаще звучали ее собственные мысли. Тогда, когда она впервые попала в этот замок, она была пуста, не уверена в себе, не зная, что на самом деле хочет. Но теперь, после всего, что она пережила, она понимала. Она не искала защиты. Она не искала любви. Все, что она хотела, было в этой силе, в том, что она теперь могла контролировать. Она обрела себя. И теперь она была свободна от всего, что ее сковывало.

Не было сожалений. Только твердое ощущение достижения своей цели. Замок, на горизонте, уже становился видимым. Ее шаги становились все увереннее.

Проходя через поля, она вспомнила, как все это начиналось. Как она, испуганная и наивная, была готова искать спасения у Гидеона. Как она мечтала о его тени, о его мраке. Она помнила, как все это привлекало ее. Тогда она была только девушкой, запутавшейся в своем прошлом, жаждавшей вырваться из его хватки. Но сейчас все было иначе. Она стала частью того, что когда-то казалось ей чуждым, чем-то невообразимым и страшным.

Теперь она получила все, что хотела. И больше ничего не осталось.

В ее груди не было места для сожалений. Теперь она стала хозяином своей судьбы. И, возможно, этой ночьюона впервые действительно стала собой.

Когда Аделин вернулась в замок, ее шаги эхом разносились по пустым, мрачным коридорам. Огонь в каминах давно погас, и только тусклый свет луны проникал сквозь окна. Она была в странном полузабвении, все чувства слились в одно — сильное, решительное и холодное.

В холле ее встретил Гидеон. Он стоял с безучастным выражением на лице, его темные глаза, словно поглощенные бесконечными тайнами, изучали ее, но ничего не выдали. Он не двигался, только наблюдал за ней.

— Ты вернулась, — сказал он, и в его голосе скользнула ледяная резкость, которая в этот момент казалась даже знакомой.

Аделин молча встретила его взгляд. В ее груди пульсировала сила, но она не могла больше держать в себе все эмоции, которые всколыхнулись за последние несколько часов. Она шагнула вперед, не обращая внимания на его присутствие.

— Ты же тоже убивал, да? — спросила она, изогнув бровь. В ее словах не было вопроса, лишь твердое убеждение, что Гидеон никогда не мог бы сделать нечто подобное. Ведь он был другим, слишком древним, слишком отстраненным, чтобы унижаться до того, чтобы убить свою семью. Он бы просто ушел, как всегда. Это была его природа — отдаляться, прятаться, ждать.

Гидеон молчал, его взгляд скользнул в сторону, словно размышляя, стоит ли отвечать. Потом его лицо стало жестким, и он проговорил с легким укором, который был скрыт под слоем безразличия.

— Ты ошибаешься, Аделин. Я никогда не убивал своих родных. Я лишь дал им дожить их короткий век, а потом… я хоронил их.

Ее сердце на мгновение замерло. Этот ответ был не тем, что она ожидала. Она замедлила шаг, вглядываясь в его лицо, пытаясь понять, что он имел в виду. Почему он никогда не решился на последнее действие, даже когда мог? Почему он все время давал им шанс на жизнь, позволяя им стареть и умирать в своем жалком мире?