Книга Тень Гидеона. И вечно будет ночь, страница 90 – Люсия Веденская

Стены, когда-то охранявшие ее от внешнего мира, теперь обнимали ее лишь тяжестью воспоминаний, в которых она больше не нуждалась. Она шла по коридорам, оглядывая картины на стенах, старые ковры, которые когда-то казались мягкими и уютными. Все было таким же, как и прежде, но ее взгляд теперь скользил по этим предметам, как по чуждым вещам. Здесь больше не было ничего родного. Только пустота и ощущение освобождения.

Ее шаги привели ее к лестнице. Она поднялась на второй этаж, где располагались спальни. По пути она прошла мимо дверей, за которыми когда-то скрывалась ее жизнь — но сейчас они не значили ничего. Эти комнаты были тюрьмой, даже если она не могла это понять раньше. Она медленно подошла к своей спальне, той самой, в которой она когда-то росла.

Дверь была приоткрыта, и она шагнула внутрь, осматривая комнату. Все было на своих местах — кровать с теми же кружевами на подушках, старый шкаф, в котором когда-то хранились ее игрушки и книги. Мельчайшие детали не изменились, но сама комната была уже чуждой. Здесь она больше не была девочкой, которую вела по жизни беспощадная рука ее отца и слабость матери. Она стала кем-то другим.

Она подошла к окну, приподняла занавески, через которые когда-то пыталасьнаблюдать за миром, скрытым за пределами этого дома. Теперь это было не окно в будущее, а лишь стена, отделяющая ее от всего остального мира. Она чувствовала, как тьма за окном сливается с ее внутренним состоянием. Дом, который когда-то был ее клеткой, теперь стал лишь пустым сосудом для ее решимости.

В глазах горел холодный огонь, а на губах застыла уверенная улыбка. Это был ее момент. Она не была больше тем, кем ее хотели видеть. Она была свободна

Судьба, которая когда-то сдерживала ее, теперь была под ее ногтями, и она готова была ее раздавить. С каждым вздохом она ощущала, как ее сила нарастает, как темная энергия, которая сжигала ее изнутри, теперь становилась частью ее самой. И это было именно то, что она искала.

Она шагнула к кровати и посмотрела на подушки, которые когда-то служили для нее укрытием от реальности. Они больше не могли защитить ее. Она повернулась, сжимая кулаки, и сделала последний шаг в этом доме.

Теперь ей оставалось только одно — оставить позади все эти тени, всю эту боль, которую она когда-то пережила. Она сделала шаг, как освобожденная кошка, и вышла из своей комнаты.

Дом с каждым шагом становился все более чуждым. А она все больше ощущала, как внутри нее растет не просто сила — а нечто, что не знает жалости. И теперь она не боялась этого.

Аделин спустилась на первый этаж, ее шаги были легкими и уверенными, но все в доме казалось настолько темным и чуждым, что даже ее собственные движения резонировали в пустоте. Когда она достигла гостиной, взгляд ее скользнул на тела матери и брата, лежавшие на полу. Их глаза были закрыты, а на их лицах застыл страх, которому уже не было конца.

Но она не испытывала ни жалости, ни сожаления. Только холодное удовлетворение. Все произошло так, как должно было быть. Она взглянула на них с тем же равнодушием, с которым человек может смотреть на несуществующие вещи. Оставить их здесь — значило бы освободить их от их тирании. Но что-то внутри ее снова шевельнулось, что-то, что тянуло ее сделать еще один шаг.