Книга Тень Гидеона. И вечно будет ночь, страница 89 – Люсия Веденская

Братпопытался подняться с кровати, но ноги его не слушались. Он ощущал, как воздух сжался, как его сердце застыло в груди. Он пытался найти слова, но они не приходили.

— Ты… ты не можешь… — его голос дрогнул, но он все еще не мог поверить, что перед ним стояла та, кого он когда-то знал.

Аделин уточнила:

— Не могу что?

— Распоряжаться тут. Ты сбежала! — все-таки осмелел брат, хотя отчетливо ощущал в ней опасность. Аделин шла к нему, медленно, уверенно, каждый шаг был шагом к ее окончательному освобождению. У нее не было сожалений, только пустота.

Мать продолжала стоять, кутаясь в шаль и простынь, руки сжаты, как будто пытаясь защитить себя от невидимой угрозы.

— Ты… ты убьешь нас, Аделин? — ее голос был полон отчаяния и ужаса.

Аделин взглянула на нее. Мать всегда была слабой, всегда игнорировала тиранию отца, а теперь… ничего не изменилось. Она была такой же слабой. Такой же безвольной и ненужной, и уже никого не могла защитить. А Аделин не могла остановиться. Сила, что горела внутри, требовала выхода. И этот выход был единственным способом прервать все.

— Я больше не нуждаюсь в вас, — ее слова прозвучали как приговор. — Я больше не буду сдерживать себя ради вас. Вы больше не мои родные. Я освободилась.

Темные глаза Аделин метались между братом и матерью. Она чувствовала их страх, но не могла отвлечься. Это была не месть, не эмоции, а решение. Решение стать собой.

Она подошла к брату.

— Тебя… ты должен был понять… но я вижу, ты так и не понял. — с холодным безразличием она схватила его за плечи, стиснув их в своем железном захвате.

В его глазах был страх и беспомощность, но он не мог сопротивляться. Она начала действовать.

Первый удар был сильным, быстрым. В его теле ничего не осталось от прежнего. Он упал, и, не успев издать ни звука, был мертв.

Мать кричала. Но Аделин уже не слышала ее. Она не видела ее, она уже не чувствовала ничего, кроме силы, что заполнила ее. В одном последнем порыве она обратила внимание на мать.

— Ты не могла даже попытаться защитить меня, не могла хотя бы извиниться. Ты не думаешь о том, что сделала. Ты позволила отцу обращаться со мной как с предметом, а теперь… теперь ты будешь платить за это.

Мать попыталась отойти назад, она дрожала от рыданий, но Аделин не отступала.

— Ты не любила меня.Ты любила только себя. Ты никогда не защищала меня, никогда не думала обо мне. Ты же все прекрасно знала, что происходило. Почему ты не остановила его? Почему ты не извинилась? Ты не заслуживаешь ничего, кроме моей тени.

С этими словами Аделин, не колеблясь, схватила мать за шею. И с одним быстрым движением, будто это было самым естественным действием на свете, разорвала ее жизнь.

Мать не успела сказать ни слова. Просто обрушилась в ее руках, как безжизненная кукла.

Аделин посмотрела на ее лицо, на ту женщину, которая когда-то была ее опорой, и вдруг поняла, что не испытывает к ней ни сожаления, ни боли. Она больше не была привязана к этому миру.

Она сделала шаг назад, наблюдая за падением матери, и в ее глазах было только холодное удовлетворение.

Аделин прошла по дому, каждый шаг эхом отдавался в тишине, которая теперь казалась ей почти угрожающей. Дом был прежним, но он больше не был ее домом. Все, что раньше было знакомо и родно, теперь стало чуждым, ненавистным. Она не испытывала ни боли, ни сожалений — лишь холодное спокойствие.