Книга Тень Гидеона. И вечно будет ночь, страница 51 – Люсия Веденская

Он замер над ней, дрожа всем телом. Вены под кожей пульсировали, темные, выпуклые, будто сама тьма хлестала по его жилам. Он смотрел на нее так, будто уже потерял. Или вот-вот потеряет.

— Уходи, — прохрипел. — Пока можешь.

Аделин подняла руку, коснулась его щеки.

— Я не хочу.

— Тогда ты глупа, — прошипел он, и в следующую секунду его тело рухнуло на нее, сильное, тяжелое, неумолимое.

Он не дал ей времени. Не дал ей выбора. Раздвинул ее бедра резким, почти яростным движением. Вошел в нее глубоко, грубо, с таким отчаянием, словно только это могло удержать чудовище внутри.

Аделин вскрикнула от боли. Он не остановился, не ослабил хватку. Напротив, чувство власти полностью опьяняло его.

Его движения были резкими, яростными. В каждом толчке — жажда, в каждом выдохе — сдерживаемый крик наслаждения. Он вцепился в ее запястья, прижал их к подушке, как будто только так мог защитить тонкие запястья от укусов.

— Прости… — выдохнул он ей в шею, но продолжал двигаться, сильнее, грубее, жестче. — Иначе я выпью тебя. До капли.

Он брал ее, словно наказывал. Видел в ней спасение. Его пальцы врезались в ее кожу, как клыки. Он стонал, как зверь, умирающий от жажды, и каждое движение было наполнено не любовью — борьбой. Выживанием.

Он использовал ее тело, чтобы остановитьсвой голод. Причинял боль, но ни на миг не отпустил. Потому что именно боль удерживала его от худшего. В тот момент он искренне наслаждался ее страданием.

— Гидеон… — прошептала Аделин, уже почти захлебываясь в глухих рыданиях. Ее тело кричало от боли, Гидеон был разрушителен в каждом своем действии. Но где-то на фоне этих слез было и наслаждение. Его силой, его уверенностью. Его неспособностью устоять перед ней. Удовольствие от какого-то внутреннего удовлетворения, которое девушка не могла объяснить даже себе.

Он замер. Его лоб уткнулся в ее грудь, дыхание рваное, губы горячие и влажные. Он вздрогнул всем телом.

— Прости. Прости меня.

— Ты… еще со мной, — прошептала она. — Все будет хорошо.

— Только потому, что ты позволила мне это, — хрипло ответил он. — Иначе я был бы чудовищем. Сейчас… я просто мужчина. Голодный, сломанный, но мужчина.

Она обняла его. Несмотря на боль. Несмотря на кровь, которая осталась под ней на простынях.

И он знал — это не прощение. Это принятие.

Тишина повисла над ними тяжелым покрывалом. Только их дыхание — резкое, сбивчивое — нарушало ночную неподвижность. Аделин все еще лежала, раскинувшись на простынях, с отметинами от его рук на коже и свежими следами боли между бедер.

Гидеон все еще был внутри нее, не желая отстраняться, но уже не двигался. Он дрожал. Его пальцы, вцепившиеся в ее талию, ослабли. Он опустил голову, уткнувшись лицом в ее живот.

— Я… — начал он, но не закончил.

Кровь. Он снова почувствовал ее запах, горячий, живой, зовущий. Между ее бедер оставались алые следы — тонкие линии на внутренней стороне бедра, совсем немного, но достаточно, чтобы его зрачки вспыхнули алым. Следы ее боли. Доказательства его звериной натуры.

Она не отстранилась. Только посмотрела на него. Глубоко. Без страха.

Он не стал спрашивать. Не стал утешать ее. Не продолжил извиняться

Опустился ниже, теперь уже осторожно раздвигая ее ноги шире, как если бы теперь боялся дотронуться. И начал медленно, почти священно, слизывать кровь с ее кожи. Его язык скользил по алым следам, осторожно, с благоговейной нежностью, будто это было что-то святое.