Книга Неисправная Анна. Книга 1, страница 128 – Тата Алатова

— Что же вам закон как дышло, — огрызается она. — Лишь бы своего добиться…

— Человек редко убивает лишь однажды, — пожимает плечами Прохоров. — Стоит увериться в своей безнаказанности, так понесется по наклонной.

— Но ведь нельзя же так! — яростно спорит она.

— Нельзя оставаться чистеньким, если каждый день имеешь дело с душегубами и сволочами всех мастей.

— Значит, дорога одна — самому становиться сволочью?

— Давно ли вы так запели, Анна Владимировна? — желчно кривится он. — Помнится, прежде вы об закон ноги вытирали.

— Вы меня ненавидите, — вдруг понимает она.

— Не тольковас, — открыто и без колебаний отвечает он, — а таких, как вы. Сначала творите всё что вам вздумается, а как прищучат — к справедливости взываете. Как вам спится по ночам, Анна Владимировна, призраки не терзают?

— Последнее дело Раевского тоже вы придумали… — она не в состоянии слышать его. Прошлое и настоящее наслаиваются друг на друга. — Не смогли поймать на преступлении, так создали его!

— Создал. И если вы помните — так, чтобы ни вас, ни Ланской там не оказалось.

Анна хватается голыми руками за ледяные перила и не чувствует холода.

— Да какая уж разница, — угрюмо говорит она.

Прохоров снова меняется, вздыхает по-стариковски, заботливо отнимает ее ладони от чугуна. Она вздрагивает от его прикосновений, будто ее змея тронула.

— Ну хватит, — говорит он, надевая на нее свои перчатки. — К чему сейчас всё это.

— К тому, что я не понимаю, — Анна чувствует, что ее голова вот-вот лопнет. — Вот сейчас в допросной что произошло? Неужели так можно? Что же мне — отвернуться и радоваться поимке убийцы?

— Это Бориска переоценил вашу сдержанность, — огорченно отвечает он. — Забыл, что вы с легкостью на себя шкуру любого лиходея примеряете. Возвращайтесь в мастерскую, а о произошедшем забудьте. А я Лыкову вынесу предписание, чтобы он механиков в сыщицкие дела не вмешивал.

Она еще немного смотрит на темные речные воды, успокаивая разбушевавшиеся чувства.

— Выходит, правда — это то, что в итоге запишут в протоколе?

— Правда в том, что вы устраиваете трагедию на ровном месте, — отрезает он и подает ей локоть, предлагая вернуться в контору. — Мы же не святого в кутузку упекли, а вполне себе виновного человека. А уж какими методами — о том суду знать не надобно.

Анна покоряется ему, бредет обратно и думает: не найти ей места в этой сложной системе, где плохое и хорошее мешаются так плотно, что и не отличить одно от другого.

***

Чему она виртуозно научилась после возвращения с каторги — это загонять свое «суматошное сердце» в жесткие рамки. До конца дня Анна прилежно трудится в мастерской, оставив многочисленные сомнения на потом. Но ночью они наваливаются все разом, жестокие, беспощадные.

Нет, Прохоров ошибся, призраки ее не терзают, но лишь потому, что она без устали уворачивается от них. Стоит подпустить к себе прошлое ближе — и оноутащит ее за собой в ад. А жить хочется остро, страшно и стыдно.

Она бесшумно ходит по Васькиной комнате — из угла в угол, и только луна освещает спящую Зину, стол, стул, шкаф…

Обвинять других — так просто, заглянуть внутрь себя — почти невозможно. Наивная Анечка, ты просто ошиблась… Или же заигралась во вседозволенность? Упивалась тем, как ловко всё сходило тебе с рук? Падала на простыни, бесстыдно отдаваясь ласкам Раевского, и с той же старательностью, как и ныне, отворачивалась от сомнений, подозрений. Всего, что могло разрушить твое безумие, которое казалось счастьем.