Книга Неисправная Анна. Книга 1, страница 131 – Тата Алатова

Она чувствует возвращение Архарова, не оборачиваясь, всей шкурой, как ездовые собаки ощущают приближение бурана за несколько часов до того, как темнеет небо.

— Карл Иоганнович, — велит тихо, не глядя в его сторону, — пять на первую дюжину.

Архаров беззвучно и ловко размещает фишки на зеленом сукне. Ставка совсем маленькая, не игра еще, а калибровка. Шарик бежит, чуть подпрыгивая, и Анна выигрывает.

— Новичкам везет, — равнодушно замечает мрачный красавец, пока автоматон выдает выигрыш.

— А вам, кажется, нет, — отмечает Анна низкую стопку его фишек.

— А мне, сударыня, уже восемь лет не везет, — меланхолично отзывается он.

— Везение — это антинаучно, — брюзжит профессор, — статистическая иллюзия для простаков.

Анна усмехается, и невдомек математику, что порой иллюзия — единственное, что скрашивает безнадежно верные расчеты.

— Да вы бы лучше ставку сделали, господин ученый, — хихикает кокотка, — попробуйте, это весело!

— Весело, когда спускаешь чужие деньги, — хмыкает повеса.

— Вы меня обидеть хотите, милый мой? — притворно хмурится кокотка.

— Десятка на красное, Карл Иоганнович, — решает Анна. Ей определенно нравится быстрота, с которой он выполняет ее распоряжения.

Каждый новый оборот колеса — событие, замкнутое в себе. Вероятность красного — всегда восемнадцать к тридцати семи. Никакая последовательность предыдущих результатов не должна менять эту вероятность. Поэтому оценить правильность работы механических крупье можно, а вот просчитать выигрыш — нет, зря профессор остервенело терзает свой блокнотик. Впрочем, ей ли не знать, как легко некоторые идеи овладевают разумом.

Вторая ставка приводит к проигрышу Анны, зато мрачный красавец разживается новыми фишками.

Это его едва ли радует, он сгребает их с прежним скучающим видом.

Анна играет еще минут пятнадцать, — всё так же по мелочи, не доверяя механизмам, которые могут быть неисправными. За это время кокотка с повесойуходят, зато появляются несколько веселых юнкеров и щедро швыряют фишки на поле.

Профессор вдруг захлопывает блокнот и торжественно покрывает фишками целый сектор чисел.

— Батюшки! — задирает бровь мрачный красавец. — Сподвиглись наконец.

— Ах, пейте свой лафит дальше! — раздражается профессор, у него от волнения трясутся руки.

Фишек так много, что Архаров очень естественно хватается за сердце.

— Вы моего поверенного этаким расточительством с ума сведете, — смеется Анна, — признаюсь вам по секрету, он страшно не любит ненадежных вложений.

— А что есть надежного в нашем грешном мире? — тянет красавец.

Ей кажется несправедливым, что человек с такой приятной наружностью настолько несчастен, и она позволяет себе выйти за рамки ни к чему не обязывающей болтовни:

— Что же приключилось с вами восемь лет назад, сударь?

— Встретил соперника, который оказался мне не по зубам, — горько усмехается он.

Анна не решается больше приставать к нему с вопросами — вдруг речь идет о дуэли или измене, кому хочется портить себе вечер подобными воспоминаниями.

Все взгляды устремляются к столу.

В наступившей тишине слышится совсем негромкий щелчок — будто рядом сломали спичку. Откуда-то резко тянет грозой.

А шарик, уже замедляющийся у края красного сектора, вдруг дергается, подпрыгивает на перегородке и скатывается в зеро.

Раздается пронзительный крик профессора.