Книга Подарок для Императора, страница 200 – Алиша Михайлова

Видел. Конечно, видел. Он всегда видел. Даже когда делал вид, что полностью погружен в свои свитки и отчёты.

Я продолжила идти по коридору, к его кабинету, уже зная, что застану его за работой. Но за работой человека, который только что отвлёкся. Который на несколько секунд перестал быть императором и стал просто свидетелем маленького, глупого и очень важного ритуала.

Когда я вошла без стука, первое, что бросилось в глаза, не он за столом, а его чашка, стоявшая на широком подоконнике. Чай в ней уже не дымился, а по тонкой фарфоровой глазури стекали медленные, извилистые капли, будто кто-то только что растопил иней, самовольно наросший на поверхности. Чашка стояла небрежно, чуть в стороне от стопки бумаг, как будто её поставили второпях, отвлекшись на что-то важное.

Я притворила дверь спиной, облокотившись о косяк.

— Привет, — сказала я, и голос мой прозвучал тихо, но отчётливо в тишине кабинета. — Скучал без меня? Или твои свитки такие увлекательные, что ты даже чай забываешь допить?

Он не вздрогнул. Даже бровь не повёл. Но усмешка в уголках его губ стала чуть заметнее, превратившись в полноценную, тёплую улыбку, которая коснулась и его глаз. Аррион медленно отложил перо, откинулся в кресле и повернулся ко мне.

— Они смертельно скучны, — ответил он тем бархатным, чуть хрипловатым тоном, который он использовал только здесь, наедине. — Но у них есть одно неоспоримое преимущество. Они не бьют меня по лицу. Обычно. И не задают каверзных вопросов.

Он провёл ладонью по лицу,и в этом жесте была такая неприкрытая усталость и облегчение от моего появления, что у меня что-то ёкнуло внутри. Я подошла к нему и заглянула через плечо, с трудом разобрала: «…и потому учреждается при Императорской Академии Отдел практической психоментальной защиты…».

— Скукотища смертная, — констатировала я, беря перо прямо с его стола.

Но мои пальцы так и не коснулись дерева. Его рука, быстрая и точная, перехватила моё запястье. Не грубо. Твёрдо. Холод пальцев обжёг кожу, ещё горячую от тренировки. Он потянул, не сильно, но не оставляя выбора. И в следующее мгновение я уже не стояла рядом, а сидела у него на коленях, спиной к столу, лицом к нему. Его другая рука легла мне на талию, прижимая ближе.

— Отвлекаешь, — сказал Аррион низким, бархатным голосом, в котором не было и тени упрёка. Только тёплая, игривая близость. Его взгляд скользнул к окну, а потом вернулся ко мне, — Особенно когда даёшь грозные инструкции неодушевлённым предметам. «Больше ни-ни»… Это теперь твой девиз, кошечка?

От его близости, от этого взгляда, в котором читалось и восхищение, и знание, по спине пробежали мурашки.

— Это жизненная позиция, — парировала я, но голос прозвучал тише, чем хотелось. Я всё ещё держала в свободной руке его перо. — Которая, между прочим, сейчас будет голосовать «за» вот этот скучный документ.

Я потянулась к столу, чтобы дотянуться до свитка, но он не отпустил мою талию. Вместо этого рука, лежавшая на моём бедре, медленно, почти невесомо сдвинулась чуть выше. Большой палец провёл плавную линию по внутренней стороне бедра, сквозь тонкую ткань штанов.

Прикосновение было лёгким, как дуновение, но таким осознанным, что у меня перехватило дыхание. Всё внимание, вся концентрация, что секунду назад была направлена на документ, резко сузилась до этой точки под его пальцем. До тепла, расходящегося от неё по всему телу.