Книга Подарок для Императора, страница 171 – Алиша Михайлова

— Пока держится, — ответила я честно. — Но чтобы стало лучше нужна твоя помощь.

Этого было достаточно. Её лицо просветлело. Она кивнула — коротко, решительно, и её взгляд скользнул вглубь комнаты, к углу, где стояла боксёрская груша. На губах дрогнула странная, виновато-деловая ухмылка.

— Ладно. Тогда я побежала. И…Юля..., — она понизила голос до шёпота, будто сообщая ещё одну государственную тайну, — …сковородку я на кухню так и не унесла. Она там, за твоей грушей. Ну, на всякий случай. Мало ли что.

И, не объясняя, какой именно «случай» она имеет в виду (то ли внезапный голод, то ли необходимость дать кому-то по голове), она сорвалась с места и исчезла в коридоре.

Я осталась одна, глядя на пустой дверной проём. За ним — гулкая тишина спящего замка. Сейчас она взорвется. Отлично. Первая мушка запущена в паутину. Теперь — визуальная составляющая.

Мысленно представила ту самую тяжёлую чугунную сковороду, припрятанную в углу за боксёрской грушей. Не артефакт, не трофей, а обычная, пригоревшая сковородка. И почему-то именно от этой мысли стало спокойнее и веселее. Если у Лиры в голове уже есть план, куда девать кухонную утварь в случае апокалипсиса, значит, с нашим общим безумием всё в порядке.

Что ж, пора.

Сделала последний лубокий вдох, будто перед выходом на ринг. А потом рванула с места, как спортсмен на короткую дистанцию. Мои практичные сапоги на низком каблуке гулко и чётко забили дробь по отполированным веками каменным плитам. Это был не просто бег — это было несущееся воплощение тревоги, материализованный крик «SOS».

Я летела мимо ошеломлённых стражников у дверей, их лица мелькнули размытыми пятнами, смахнула локтем с узкого столика высокую, аляповатую вазу с орхидеями. Та с душераздирающим звоном разбилась о пол, рассыпав керамические осколки и шёлковые лепестки прямо под ноги.

Только тогда я вдохнула полной грудью и разрубила эту тишину своим голосом, нарочно сорванным на отчаянный, пронзительный крик:

— ЛЕКАРЯ! СРОЧНО ЛЕКАРЯ К ИМПЕРАТОРУ! КАРАУЛ! ВСЕХ, КТО МОЖЕТ ХОДИТЬ, СЮДА!

Эффект был мгновенным и сокрушительным, как удар тараном. Двери по обеим сторонам коридора начали распахиваться с тревожной частотой. Из них высовывались перепуганные, недоспавшие, не успевшие причесатьсялица служебного люда — бледные, со следами подушек на щеках, с открытыми ртами. Их глаза, круглые от непонимания и страха, провожали мою несущуюся фигуру. Я сеяла за собой хаос, как ураган сеет обломки, и это было прекрасно.

— ВЫ! — мой палец, прямой и обвиняющий, ткнул в двух ближайших стражников в синих плащах, из нового, «проверенного» после истории с доспехами состава, — ТАЗЫ! БЫСТРО! ЛЁД! ВСЁ, ЧТО СМОЖЕТЕ НАЙТИ ХОЛОДНОГО! В ЕГО ПОКОИ! НЕСИТЕ КАК МОЖЕТЕ! СРОЧНО!

Они, не задавая лишних вопросов (благословенна военная дисциплина), бросились выполнять, их латы громыхали в такт безумному скачку.

Паника, которую я посеяла, уже начинала бродить, как дрожжи. Но для полной убедительности хаосу не хватало символа. Ужасу — лица. Нашей лжи требовалось неопровержимое, отвратительное, осязаемое доказательство, которое можно пощупать и обнюхать. И я знала, где его взять.

Я метнулась обратно в спальню Арриона, захлопнув дверь и на миг оказавшись снова в нашей тихой, наполненной общим знанием, реальности. Он сидел в кресле, но уже не изображал предсмертные муки, а смотрел на меня с холодным, хищным любопытством.