Книга Осколки вечности, страница 45 – Ульяна Мазур

Я делаю первый шаг, он — навстречу. Лёд под ногами скользкий, но это не мешает нам. Он ведёт меня уверенно, крепко держит за талию и руку. Каждое движение точное, каждое кружение идеально. Я закрываю глаза и чувствую только его тепло, дыхание, биение сердца.

— Элианна… — шепчет он рядом.

Я улыбаюсь, и мир кажется легким, воздушным, как будто снег под ногами не холодный, а мягкий, как пух.

Мы кружимся, поднимаемся, наклоняемся другк другу, словно танец переплетается с дыханием зимы. Я смеюсь, когда снежинка падает на его ресницы, он поднимает её пальцами и кладёт мне на щёку. Я смеюсь ещё громче, а он тоже.

— Ты слишком красива, когда смеёшься, — слышу я его голос.

— А ты слишком красив, когда улыбаешься, — отвечаю, и сердце моё дрожит.

Он делает шаг назад, потом резко тянет меня к себе, мы кружимся в вихре, снег осыпается вокруг нас, словно миллионы огней. Я ощущаю каждое прикосновение, каждую долю секунды, как будто это всё, что осталось у нас от мира.

Колокола звонят всё громче. Их звук отражается от стен города, от льда, от снега, от наших тел, переплетаясь с сердцем каждого из нас. Я кружусь, кружусь и снова чувствую, как он ведёт меня, как мы двое становимся одним целым в этом зимнем вихре.

И вдруг пауза. Мы остановились. Лёд скрипит под ногами. Снег падает тихо. Я открываю глаза и вижу его. Близко, слишком близко. Его дыхание смешивается с моим. Я ощущаю тепло его губ.

— Элианна… — почти шёпот.

Я не успеваю ответить. Он наклоняется, и наши губы встречаются. Сначала мягко, осторожно, а потом сильнее, ближе. В этом поцелуе всё: радость, боль, страх и любовь, которые мы пронесли через фарфор, зеркало и вечность.

Я ощущаю, как биение наших сердец сливается в одно. Как будто снег, колокола и ночь созданы только для этого мгновения. Я забываю всё вокруг — холод, фарфор, проклятие. Есть только мы.

И когда мы отрываемся друг от друга, дыхание смешивается с холодом зимы, а глаза Лаэна блестят так, что кажется в них отражается весь мир.

— Запомни этот момент, — шепчу я, прижимаясь к нему.

— Запомню, — отвечает он, и мы ещё раз смотрим друг на друга, будто это последний день на земле.

Снег продолжает падать, колокола звенят, а мы стоим посреди зимнего города, навсегда вплетённые в этот танец, в эту ночь, в эту любовь.

Мы сидим на лавочке у ярмарки, вокруг падает снег, а в воздухе всё ещё слышен звон колоколов. Лаэн держит мою руку, а я чувствую, как тепло от его ладони разливается по телу, будто маленькое чудо среди холода и фарфора.

— Лаэн… — начинаю я, немного смущаясь, — я хочу рассказать тебе кое-что о своей семье.

Он наклоняется, слушает. Я вижу, как его глаза блестят, и мне хочется, чтобы этот момент длился вечно.

— После смерти матери… —я делаю паузу, глядя на снег — она тихо умерла ночью, когда меня не было рядом, и я до сих пор ощущаю эту пустоту, мачеха официально стала мачехой. И скоро… скоро у неё с моим отцом свадьба.

Лаэн слегка нахмуривается, но не перебивает. Я чувствую, что он ждёт продолжения.

— Они… не заботятся обо мне, — говорю тихо. — Отец всегда был холоден, а мачеха… она умела быть заботливой только тогда, когда это было выгодно. Иногда я думаю, что я лишняя.

Он сжимает мою руку сильнее.

— Ты не лишняя, Элианна. Ни для меня, ни для этого мира, — шепчет он.