Книга Сердце Феникс, страница 32 – Евгения Чапаева

– Так, пожалуй, хватит. – Профессор сжал пальцы в кулак, и иллюзия рассыпалась.

Тени исчезли, словно их и не было, и амфитеатр снова наполнился дневным светом. Но тишина задержалась. Как будто что-то осталось в воздухе.

Кира посмотрела на Шеду, ощущая странное беспокойство. Его тени едва заметно двигались по полу. Мог ли Шеду создавать иллюзии, которые кажутся реальными? Может ли он заставить людей видеть то, чего нет?

Мысль вонзилась в сознание, и, не успев передумать, Кира подняла руку:

– Может ли магия теней влиять на тенебров?

Аудитория зашумела, будто все кадеты одновременно решили пошептаться. Кира почувствовала на себе чужие взгляды.

Профессор кивнул:

– Интересный вопрос, кадет.

Он посмотрел вверх, туда, где среди всех кадетов лишь один знал о тенях больше других:

– Шеду, расскажи.

Кира повернулась назад и почувствовала, как к горлу подступил ком. Уж он-то был последним, от кого она хотела услышать ответ на свой вопрос.

Вдруг его тени тонкой струйкой потекли в ее сторону, глаза заволокло пеленой, и она увидела образы перед глазами: Шеду душит ее тенями, тело трепещет и она пытается вызвать огонь, но все тщетно. Ее бездыханное тело падает на землю, в остекленевших глазах застыл ужас.

Кира резко вздрогнула, стряхивая с себя навязанный образ. Она вновь обернулась – настоящий Шеду с непринужденным видом сидел на прежнем месте. И все же она уловила деталь: его пальцы на мгновение вцепились в край стола, словно он искал опору. Наконец он произнес:

– Магия теней – это, по сути, разговор с подсознанием. Она пробуждает страхи. – Он окинул взглядом группу фениксидов, сидевших отдельно от драконитов. – Или, наоборот, успокаивает, создавая иллюзии, которые влияют на разум. С чудовищами это может работать, но их природа делает магию теней… капризной. Одно неверное движение, и иллюзия превращается в провокацию.

Не обращая внимания на холод вдоль позвоночника, Кира замерла, ловя каждое слово.

– Настоящий мастер способен укротить чудовище, но для этого он должен понимать его природу так же хорошо, как свою собственную, – продолжил Шеду, пристально глядя на Киру.

Кира слышала силу и контроль в его тоне, но чувствовала что-то еще – нечто необъяснимое, что дрожало между ними. Шеду сел на место, и Кира, будто очнувшись, заставила себя отвернуться. Она не заметила, как его тени, почти невидимые, вытянулись, словно стремясь коснуться ее.

* * *

Тень обвилась вокруг щиколотки Шеду.

– Ты выглядишь напряженным. Все из-за птички?– голос был мягким, но в нем звенел сарказм.

– Да с чего бы, – пробормотал он, едва шевеля губами, чтобы никто не услышал.

– О, давай притворимся, что ты полностью себя контролируешь и тебя не тянет к ее магии.– Тень лениво скользнула вверх по его ноге, напоминая о своем присутствии. – Сколько лет мы работали над твоими эмоциями, чтобы все сломалось из-за какой-то рыжули?

Шеду стиснул зубы, его взгляд метнулся к Кире, а затем снова к доске.

– Умбра, отвянь, – прошипел он, чувствуя, как она расползается по его плечу.

– Как грубо.– Умбра тихо засмеялась. – Но знаешь что? Она напоминает мне того дурного фениксида у границ Пустоши, что смешно летал против ветра, помнишь?– Умбра обвила шею Шеду, примостившись ему на плечо, как кошка. Ее хвост скользнул вниз по его ноге, как будто проверяя границы терпения.