Книга Пятая попытка для обреченной вдовы, страница 130 – Ника Цезарь

Толпа встретила нас настороженно и хмуро, кто-то крикнул:

– Нам и так хватает забот! Вы хотите забрать детей, а потом ещё и денег недодать? – выкрикнул мужчина с загрубевшими руками и тяжёлым взглядом. – А вы ведь обещали, что работа всем будет!

Я подняла ладони, призывая к тишине.

– Я от своих слов не отказываюсь и ничего у вас не забираю! И уж тем более не собираюсь обманывать ни вас, ни ваших детей. Давайте говорить спокойно.

– Спокойно? – подала голос женщина с чёрным платком на плечах, явно вдова. – Ты называешь это «спокойно»? «Отдайте детей чужим», да ещё и «работайте больше»! Да уж лучше я сдохну у станка, чем чужой человек моего ребёнка воспитывать будет!

– Я понимаю ваши страхи, – ровно ответила я, сделав шаг вперёд. – Но именно чтобы вы не сдохли у станка, и предлагаю это. Вы думаете, мне приятно смотреть, как вы возвращаетесь домой без сил и не видите, как растут ваши дети? А им каково?

– А если наш ребёнок там заплачет? – недоверчиво спросил другой. – Или заболеет? Если ему будет плохо?

– Я, – перевела взгляд по очереди на нескольких человек, – и Жанна, – вы же ей доверяете? – а также люди, которых мы подберём. Мы будем рядом. Матери смогут навещать малышей хоть каждые пару часов, пока идут смены. Вы будете знать, что они сыты, чисты и под присмотром. И вы сами сможете уйти домой после смены, а не валиться в изнеможении на пороге.

Наступила тишина. Женщина в платке ещё раз вскинула подбородок и бросила:

– Слов много.

– Скоро время дойдёт и до дел.

– А что касается наших денег?! – выкрикнул голос из задних рядов.

– В деньгах вы не потеряете. Потому что те, кто сегодня сидит с детьми, тоже сможет работать хотя бы по полдня, подменяя тех, кто устал. Это не уменьшение зарплаты – это перераспределение нагрузки. Я никому не стану платить меньше, чем сейчас.

Мужчина с россыпью веснушек на лице откашлялся и, почесав затылок, пробурчал:

– Если всё так, как ты говоришь… может, оно и ладно. Но… если обманешь – пойдём к отцу твоему жаловаться! Вот он точно знает толк! – бросил мужчина взгляд поверх моего плеча.

– Имеете право, – заключила я, видя, что настроение бастовать улеглось, и народ стал расходиться. Оглянувшись, я заметила фигуру отца, стоявшего поодаль. – Жанна, – обратилась ко всё ещё бледной девушке. – Обсудить с матерями… была твоя идея, или тебе кто посоветовал?

– Когда тебя не было, у меня возникли вопросы, и я обратилась к господину Фоксгейту. Он ведь знающий человек! Он и посоветовал…

– Так я и думала! – прицокнув, я оставила Жанну и поспешила к отцу, пока он не ушёл. Могла бы и не торопиться, мужчина явно никуда не спешил.

– Это была проверка или саботаж? – сходу задала я волнующий меня вопрос.

– Проверка.

– И как?

– Идеально! Лучше, чем я себе представлял.

– Будут ещё?

– Нет, я доволен этой. Ты злишься?

– Нет. Я бы и сама устроила испытание новому работнику, особенно – такому, от которого бы зависела судьба моего детища.

Мы не стали утопать в витиеватых фразах, по-деловому перебросившись самым важным. Я оценила его подход, он – мой. И, кажется, оба остались довольны.

Папенька, насвистывая незамысловатый мотив, пошёл рядом со мной, а я поднималась к себе. Хотелось перевести дыхание, но не судьба.

– Господин Беранже? – замедляясь, я вопросительно протянула, глядя на банкира. Он без былого пафоса оббивал двери моего кабинета.