Книга Яд ночи, страница 192 – Алиса Джукич

Увиливая от прямой информации, чтобы не нарушить кровавую сделку, я ответил дозволенными фактами:

– В гневе полностью перевоплотившийся в волка ликан не контролирует себя и может причинить вред даже самым дорогим людям.

Лекса понимающе кивнула, прочитав между строк.

– И все же я не понимаю, как Анна выжила, чтобы уничтожить целый маленький город?

– В момент нападения на поместье Анна завершила переход к бессмертию. Огонь ее не тронул. Аргайл была слаба, но в ней, как и в каждом вампире, пробудился дар, и ее магия – умение контролировать пламя – сделала все за нее.

Я открыл дверь машины, приглашая Лексу погреться в салоне, но она не сдвинулась с места, ошарашенная услышанным.

– Позже выяснилось, что, пока Анна находилась в забвении, Бель тоже родила девочку.

Лекса подавилась слюной и, закашлявшись, застучала себя по груди.

В смутные времена, перечитав дневник Анны вдоль и поперек, я знал, что пестрянкеизвестно о провокационной интрижке Бенджамина со служанкой.

– Младенца Бель спасти не удалось. Харисон отдал предпочтение дочери от любимой жены, так что отказ служанки воспитывать чужого ребенка весьма обоснован. Придя в себя на пепелище, Анна обнаружила не только потребность в крови, управлявшую ее нутром, но и голод мести, ведь среди обломков она увидела обугленное тело ребенка.

– Анна решила, что в пожаре погибла ее дочь?

– Да. А я был слишком слаб, чтобы добраться до поместья Харисона вовремя и все ей объяснить. Анна бросилась на поиски Бенджамина. А когда горожане увидели ее живой и невредимой на улицах городка, они заорали: «Сжечь ведьму», и Аргайл мгновенно сообразила, кто лишил ее дочери.

– Она воспользовалась силой, чтобы расправиться со всеми сразу, без разбора? – Лекса непонимающе дернула головой, точно упорядочивала мысли.

– Аргайл только стала вампиром, ею двигали инстинкты и злоба. Виолетта наблюдала из тени за ее переходом к бессмертию, выжидая малейшей оплошности – в этом мне позже признался Владлен. Я не мог винить брата, ведь никто из нас не способен противостоять решению и слову создательницы.

Пришлось позорно отвести взгляд, чтобы Лекса не заметила, как в уголках глаз вновь выступили черные слезы.

– Я прибыл на место трагедии, когда Анна уже спалила большую часть городка, а следом заметать следы явились Владлен и Виолетта.

Скупая слеза все же скатилась по щеке, повиснув на подбородке, но я не спешил утирать предательскую влагу. Вместо этого вновь развернулся к пестрянке, позволив увидеть мою уязвимость.

Мое сердце отныне принадлежит тебе. Делай с ним что хочешь – растопчи, уничтожь или сохрани…

Но вслух произнес иное:

– Виолетта казнила Аргайл на моих глазах, не позволив раскрыть ей истину. Она оторвала Анне голову и бросила кровавый обрубок к моим ногам, в назидание, что любовь – тлен даже для вампира… – Я запнулся, но взгляд Лексы, в котором теплилось сочувствие, а не презрение, помог совладать с эмоциями. – Перед смертью Анна выкрикнула, что ненавидит меня, вновь обвинив во всех ее бедах: смерти отца, правду о которой она так и не успела узнать; насильному обращению в чудовище без ее согласия; а главное, в том, что если бы я ее не укусил, горожане не подожгли бы поместье, и Офелия осталась бы жива. Она умерла, думая, что из-за меня заживосгорела ее дочь.