Книга Яд ночи, страница 170 – Алиса Джукич

Рассказывая о вампирской жизни, я расслабился,но когда настало время вспомнить еще один вбитый в крышку гроба «гвоздь» моего спокойствия, вновь напрягся всем телом.

– В восемнадцатом веке мы переехали в Канаду. Она только развивалась, и на новой земле никто и никогда не слышал о вампирах. Это играло нам на руку, позволяя открыто вычислять моральных ублюдков и питаться ими. В 1810-х мы переселились в Голден, и через несколько лет я встретил ее…

Светильник в углу комнаты заморгал, и пестрянка ахнула. Видела ли она Анну, мне оставалось только гадать. Конечно, я мог спросить напрямую, но боялся разрушить хрупкое доверие, поэтому ждал, пока она решит сама открыться.

– Я могу продолжать? – Если Лексе было неприятно слушать о моей прошлой любви, я давал ей шанс отказаться от этой части мемуаров.

– Да, – сглотнув, отозвалась она и быстро заморгала, точно прогоняя прочь видение.

– Ее звали Анна Аргайл. Обворожительная, строптивая дочь барона, которую я случайно повстречал в лесу. Она не испугалась меня, чем заслужила сначала уважение, а когда призналась, что тоже страдает от недопонимания и готова принимать мои пороки – жажду крови и вынужденные убийства, – я отдал ей сердце. Впервые влюбился настолько глубоко, что терялся в ней. – Мертвое сердце заныло, несмотря на прожитые века. – Мы пытались обрести счастье, пока она не возлегла с другим и не обвинила меня во всех бедах ее семьи. А когда я, жертвуя собой, пришел спасти ее, втоптала мои чувства в грязь. Я возненавидел ее с той же всепоглощающей силой, с какой когда-то обожествлял. Анна стала моей личной пыткой, наваждением, от которого нет избавления…

Лекса дотронулась до своего лица, ведя пальцами по скуле. Лица, что принадлежало Анне. Я догадывался, что пестрянке известно об их сходстве, поэтому поспешил развеять ее страхи:

– Аргайл погибла двести лет назад. И да, сначала ты была лишь напоминанием, я видел в тебе только ее, но после нашей ночи в горах все изменилось. На твоем носу больше веснушек, а смех звучит звонче, в глазах блестят крапинки, напоминающие звезды, а еще ты мило сопишь во сне и рисуешь намного чувственнее Анны. Любовь к ней стала моим проклятием, а ты, Лекса, будь моим спасением.

За окнами завыл ветер. Я наклонился, смешивая наши дыхания. Лекса затрепетала, но я не мог признаться в любви напрямую, так как Анна давно уничтожила веру в это прекрасноечувство.

– Дай мне шанс, – умолял я.

Пестрянка сморгнула повисшую на ресницах слезинку.

– Я давно прониклась к тебе, Крис. Только прошу, не обманывай меня. – От ответного признания я воспарил, но тут же насторожился, ощутив поднимающееся в хрупком теле Лексы волнение. – Скажи, кто причастен к смерти Стоунов, Раи и Райана Стиффа?

Пришлось отстраниться. Я догадывался, в чем причина гибели невинных людей, но был связан древним обрядом, защищающим тайны семей Кэмбэллов и Харисонов. Даже упоминание данного факта могло превратить меня в прах.

– Существуют обстоятельства, из-за которых я не могу вмешиваться в расследование, не поплатившись. Ты мне веришь, пестрянка?

Лекса не ответила. Отвернувшись к окну, за которым в ночи шумел хвойный лес, она скрыла проступившее в чертах ее лица разочарование. Оно въедалось в мои поры кислотой, ведь и Анна мне не доверяла.