Книга Яд ночи, страница 167 – Алиса Джукич

Я грубо растерла лицо ладонями, словно пыталась стереть не только следы сна, но и предательские слезы. Когда с «уликами» было покончено, рассердившись на то, что потеряла контроль над эмоциями, сжала переносицу.

Все было так банально. Я влюбилась и грезила взаимностью, ответной глубиной чувств, но получила лишь сомнения. Внутри гнездился страх не только перед сущностью Кристиана, я до одури боялась, что он разобьет мне сердце. Ведь горькая правда заключалась в том, что Кэмбэлл заметил меня лишь из-за сходства с бывшей возлюбленной.

Тень укрывала лицо Кристиана, и мне приходилось щуриться, пока я придумывала оправдания, чтобы скрыть нежные чувства. Брэд пользовался моими слабостями, и я не хотела, чтобы Кэмбэлл получил надо мной преимущество.

Я открыла рот, готовясь выдать нелепые объяснения в духе «ты все неправильно понял», но не успела. Крис встал и шагнул в центр комнаты. Золотистый свет лампы скользнул по острым скулам и точеным формам, подчеркнув его холодную красоту.

– Не забывай, что я слышу пульс на расстоянии и вижу трепет ресниц даже в темноте, Лекса. А еще я чувствую тебя. Так что прежде чем ты солжешь, возведя возле своего сердца новый барьер, я тебе кое в чем признаюсь. Расскажу то, чем не делился ни с кем, кроме Владлена.

Я хмыкнула, давно не надеясь получить ответы на множество заданных Кэмбэллу вопросов.

Кристиан осторожно подошел и опустился на край кровати, точно боялся меня спугнуть, а я подтянула колени к груди, положив на них подбородок, – так я привыкла сдерживать дрожь. По телу разлилась волна тепла, обволакивая тревоги в притупляющий их кокон.

Магия Криса.

– Ты хотела знать, как я стал вампиром? Что ж… Это не самая благородная история.

Его пальцы сжали край матраса до скрипа пружин, а повисшая тишина стала гнетущей. Я чувствовала, что Кристиану мучительно больно раскрывать правду о себе, но он искал способ преодолеть пропасть между нами и начал выстраивать этот «мост» с доверия.

Глава 26

Кристиан

Мальчик из храма

Огромные разноцветные глаза Лексы расширились от удивления, а я едва сдержал мрачный смешок, отражающий мое отношение к постоянной фальши.

Чтобы затеряться среди людей, приходилось постоянно вариться в котле лжи, и я давно позабыл, где грань между правдой и вымыслом. Искренность? Порядочность? Пустые слова, от которых сводило зубы. Однако было время, когда я буквально воплощал подобные идеалы, пока они же не вырыли мне могилу.

– Прошу, только не жалей меня. Эта гиблая история произошла так давно, что кажется выдумкой.

Лекса молча кивнула, приподняв голову. Ее распушенные волосы с осветленными кончиками рассыпались волнами по черной футболке.

– Я родился и рос во Франции, в семье кузнеца. На мою нелегкую молодость выпали годы правления Людовика Справедливого.

– Ого, – только и вымолвила пестрянка, не сдержав изумления от столь шокирующей новости. Но больше перебивать не стала и снова уперлась подбородком в колени.

Желание обнять ее, чтобы своим теплом Лекса согрела заледеневшее от страшных воспоминаний сердце, ударило с такой силой, что я не смог сопротивляться. Аккуратно пересел ближе. Лекса не остановила меня, даже когда я снял ботинки и разместился на кровати так, чтобы наши плечи соприкасались.

– Мы жили в небольшом городке на побережье. Сразу после родов моя мать захворала и вскоре оставила меня на воспитание отцу и настоящему старшему брату. Рафаэль всю жизнь винил меня в ее смерти, не от большого ума, конечно, но ненависть брата с годами только крепла, передаваясь и отцу. – Меня передернуло при воспоминании о мужчине, который продал собственного сына за бутылку. Лекса заметила это и сильнее прижалась ко мне. Вскоре наши пальцы переплелись.