Книга Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье, страница 81 – Ольга Обская

Она подумала о своих внучатых племянницах, о девочках, чьи судьбы ещё можно было спасти от чужой воли. Нескольким она уже отправила подарки — драгоценности и средства, которые позволят им выйти замуж по любви, а не по расчёту, чтобы ни одну из них не вынудили стоять перед жестоким выбором, который выпал самой Жозефине. Осталось двое. Теперь и они тоже получат свободу. И тогда, возможно, долг перед семьёй, который лежал на её сердце с того дня, когда она сбежала с любимым на край света, будет, наконец, искуплён.

Жозефина поставила подпись и подняла взгляд на Марселя.

— Спасибо, — произнесла она тихо, — за то, что поверили в меня тогда. И за то, что верите сейчас.

Марсель тепло улыбнулся, склонил голову и ответил:

— Нет, мадам. Спасибо вам — за то, что ваши стихи учат нас чувствовать.

Жозефина вновь улыбнулась, на этот раз по-настоящему. Ветер с моря подхватил прядь её волос и унес её мысли куда-то вдаль, туда, где море встречается с небом, а прошлое растворяется в солнечных лучах нового дня.

Натали и Поль направлялись в оранжерею быстрым шагом — день выдался столь насыщенным, что они едва не забыли о семенах Тени-Сердца, замоченных с утра в растворе соли.

Когда зашли внутрь, стали свидетелями любопытной картины. Возле куста с длинными шипами стояла Лизельда и ловко орудовала секатором, а рядом — Эмиль Бельфуа. Вид у него был такой, словно спасал растение от неминуемой трагедии.

Натали не очень удивилась тому, что садовница всё ещё за работой — старается успеть подготовить как можно больше растений к выставке, а вот что заставило фотографа задержаться так надолго, было не понятно. По его же словам, последние фотопластинки он израсходовал, когда делал фотопортрет Натали.

Однако его даже спрашивать не пришлось — он охотно рассказал всё сам.

— Месье, мадам, — заговорил Эмиль, едва заметил появление хозяев. — Не удивляйтесь моему присутствию! Я всего лишь зашёл с одним сугубо творческим вопросом к мадемуазель Лизельде. Хотел узнать, есть ли у неё уже партнёр для предстоящего фестиваля цветов. Если нет — позволю себе скромно предложить свою кандидатуру. Ведь две творческие души, — он положил руку на сердце, — обречены понимать друг друга с полуслова.

Лизельда приподняла бровь, но не ответила, продолжая резать ветки, а Эмиль, воодушевившись, пустился в философские рассуждения:

— Искусство фотографии и искусство садоводства — близнецы, разлучённые судьбой! Подумайте сами, — обратился он к Лизельде, — и фотограф, и садовник работают со светом. Вы — чтобы пробудить жизнь, я — чтобы её поймать и запечатлеть.

Он сделал выразительный жест рукой, как будто только что поймал солнечный луч.

Натали улыбнулась, стараясь не рассмеяться. Почему-то её не сильно удивило, что Бельфуа решил поухаживать за Лизельдой — она очень привлекательная. Но умиляло, как затейливо он это делает.

— Ваши цветы цветут всего несколько дней, — продолжал Эмиль с вдохновением, — а мои фотографии — вечны… И всё же и в ваших бутонах, и в моих кадрах главное — поймать мгновение. Разве это не родство душ?

На этой фразе уже и Поль начал усмехаться, но Лизельда по-прежнему сохраняла сугубо деловой вид. Это совершенно не остановило Эмиля. Он склонился к цветущему кусту и заговорщицки добавил: