Книга Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье, страница 80 – Ольга Обская

Смеялись и две юные любительницы авантюр, которые тайно наблюдали всю сцену, притаившись у окна беседки, а теперь вышли из укрытия.

Полю подумалось, что это приключение он точно запомнит на всю жизнь. Но всё же как хорошо,что самые яркие моменты ещё и удалось запечатлеть на фотографиях. Он обязательно должен выкупить их. Они станут одними из первых экспонатов в фотолетописи Вальмонта.

— Сколько Боше пообещала вам за снимки? — спросил он у Эмиля. — Плачу вдвое больше.

Тёплый бриз приносил с моря солоноватый аромат и едва заметный привкус жасмина, цветущего у перил террасы. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая воду в нежно-золотой, а небо — в персиковый оттенок. Внизу, у самого берега, лениво плескались волны, и иногда в их шелест вплетался далекий смех рыбаков, возвращавшихся с уловом домой.

Жозефина сидела за столиком из выбеленного солнцем дерева, держа в руках тонкую фарфоровую чашку. Чай здесь, в Эль-Хассе, был ароматный, пряный, будто вобрал в себя тепло южных земель. Напротив — господин Марсель Дерон, глава издательского дома, высокий мужчина с серебристыми висками и мягким взглядом человека, привыкшего слушать больше, чем говорить. Сегодня его глаза светились неподдельным восторгом.

— Мадам Жозефина, — начал он, отставляя чашку и наклоняясь чуть вперёд, — вы знаете, что ваш последний сборник “Ветер с берега памяти” стал нашим абсолютным рекордсменом? Первый тираж разошёлся… — он поднял палец, словно произносил волшебное слово, — всего за шесть дней. Сейчас типография работает днём и ночью, чтобы допечатать книги. Я всегда верил, что ваши стихи тронут сердца, но такого успеха… даже я не ожидал.

Жозефина улыбнулась, но улыбка вышла немного рассеянной. Слова издателя отозвались в душе, и вдруг волной накатили образы прошлого.

Она вспомнила себя — дрожащие пальцы, сжимавшие первую рукопись. Страх и сомнение: отнести ли её в издательство? Как тяжело было решиться: ведь стихи — это её тайный дневник, её раны и надежды, её самые сокровенные минуты счастья и разочарования. Кому нужны чужие терзания? — думала она тогда. Но деньги были нужны отчаянно, и Жозефина сделала шаг, который казался почти предательством самой себя — открыла душу чужому человеку.

Ей очень повезло. Этот чужой человек — первый человек, с которым она столкнулась в издательстве — оказался её земляком, несколькими годами ранее приехавшим в Эль-Хассу. И каково же было удивление Жозефины, когда Марсель не только прочитал, но и заинтересовался, заговорил с ней о её стихах так, будтоони что-то значат… И по прошествии некоторого времени она получила первый гонорар — смешную сумму, но для неё в тот момент он казался чудом, доказательством, что слова из её строчек, рождённых бессонными ночами, не растворились в пустоте.

Прошли годы. Теперь она популярна. Теперь её книги стоят на полках влиятельных мира сего и простых смертных, а суммы гонораров — несравнимы с теми первыми медяками…

— Мадам, — мягко вывел её из раздумий голос Марселя, — если позволите… нужно подписать бумаги. — Он протянул папку с золотым тиснением. — Дополнительный тираж. И, разумеется, ваш гонорар… увеличен втрое. Вы заслужили это каждой строчкой.

Жозефина взяла перо, провела взглядом по тексту договора и аккуратно подписала. Внутри — ни торжества, ни гордости, только тихая благодарность и усталое умиротворение.