Книга Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье, страница 31 – Ольга Обская

Она вскинулась, встала со стула. Её обжигала мысль, что он обо всём догадался. Этот негодяй прекрасно знает, что ей понравилось…

— Именно поэтому я хотела с вами поговорить. Я больше не останусь с вами наедине. Никогда! Ни при каких обстоятельствах! И никакой имитации больше не нужно — мы вчера убедили в реальности наших отношений всех возможных и невозможных шпионов. Этого спектакля вполне хватит на всю оставшуюся жизнь!

Она залпом выдохнула всё это и снова села. Сердце колотилось. Щёки горели. Поль, кажется, ничего не собирался говорить.

— Поздравляю, — сказал он. наконец, оглядев карточки. — Вы выиграли.

— Что?

— Партию. Лото. Вы победили.

Натали уставилась на свою карточку и действительно увидела: все нужные номера закрыты.

— Ну вот, — улыбнулся он. — А раз вы победили, я должен вручить вам обещанный приз.

— Приз?

— Аромат в вашу честь. Помните?

Натали хотела сказать что-то обличительное, но язык не повернулся.

— А разве… разве он уже готов? — спросила запинаясь.

— Конечно, готов. Идёмте.

Утро в Эль-Хассе началось, как всегда, с солнца. Оно поднималось из-за горизонта, золотой россыпью разливаясь по гладкой глади моря. Жозефина стояла у распахнутого окна, слегка опершись на резной деревянный подоконник, и смотрела, как просыпается день. Воздух был тёплый, солоноватый, пахнущий пальмами, жасмином и тихим счастьем.

Сколько лет она уже здесь? Иногда казалось, что вся прежняя жизнь была сном — и только эти рассветы настоящие. Но порой воспоминания возвращались, как сегодня.

На террасе под сенью виноградной лозы уже был накрыт завтрак. Но перед тем как выйти, она накинула на плечи тонкую, почти невесомую, кружевную шаль. Кожа так и не привыкла к южному солнцу. Теперь нужна брошка, чтобы скрепить края шали. Жозефина открыла шкатулку, где, сверкая, покоились её любимицы — эмалевые, жемчужные, с миниатюрными камеями и диковинными опалами. Брошки были её слабостью. Каждая с историей. Она помнила, где, когда и по какому поводу они куплены.

Не было тут только одной.

Той единственной, что досталась в наследство — фамильной броши Дюваль, которую Жозефина когда-то носила.

Она осталась в прошлом. В Вальмонте. Жозефина смотрела на шкатулку, и на неё, как порыв ветра с прошлых лет, нахлынули воспоминания…

…В тот вечер на её плечах тоже лежала шаль, только не кружевная, а пуховая. Жозефина скрепила её своей самой любимой брошью — перламутровая вставка, обрамлённая серебром, лёгкий изгиб в форме листа. На тыльной стороне можно было разглядеть маленький, тонкий, вычеканенный в металле герб Дювалей. Её род. Её память. Её долг.

Карета остановилась у ворот Вальмонта, когда небо уже совсем потемнело. Весь путь до поместья Жозефина твердила себе: только увидеть его последний раз. Просто проститься. Чтобы больше ни о чём не жалеть. Чтобы забыть.

Лакею, встретившему у ворот, она представилась сестрой доктора Анри. Голос не дрожал. Он проводил её в оранжерею.

Внутри пахло ванилью, пыльцой и жизнью. Всё цвело, дышало, жило — вопреки ночи. В глубине этого живого лабиринта она увидела его. Он стоял, склонившись над какой-то диковинной орхидеей, но будто почувствовал её взгляд — и поднял голову.

И всё рухнуло.

Он сделал шаг. Она бросилась к нему. Объятия были долгими, жадными, как будто в каждом изних нужно было прожить целую жизнь. Поцелуи... Тот, кто писал в книгах, что любовь — это трепетная нежность и долгие разговоры при свечах, никогда не целовал любимого человека, от которого тебя вот-вот оторвут навсегда. Тогда ей казалось, что в этом мгновении весь смысл её жизни.