Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 41 – Ната Лакомка

– Об убийстве? – вот тут я насторожилась. – О каком убийстве?

– Ведь ваш муж утонул? – требовательно спросила Марина.

– Да… Все так говорят, – ответила я чистую правду.

Ведь всетак говорили. А они-то знали о смерти Джианне куда больше, чем я.

– Хорошо, – не стала она спорить. – Но когда ваш муж приехал составлять завещание, он настаивал, чтобы в нём было отражено, что всё имущество достаётся вам в обход матери синьора Фиоре, его тёти, сёстёр и брата, а потом попросил зачитать завещание вам. Когда же вы вышли, синьор Фиоре сказал мне, что скоро приедет переписать его.

– Завещание? – уточнила я зачем-то.

– Именно, - кивнула Марина.

Я изобразила недоумение, пожав плечами и захлопав глазами, и снова ничуть не солгала. Я ведь не знала, что там было на уме у Джианне, и при чём там была Аполлинария. А вот адвоката в этой истории что-то очень сильно смущало.

– Знаете, госпожа Фиоре, – говорила красотка приятным баритоном, встряхивая гривой смоляных волос и ещё выше задирая аристократический носик, – это было очень, очень странно. У вас есть какое-то объяснение?

– Понимаете, Мариночка, всё так непросто… – промямлила я, понятия не имея, почему покойный господин Фиоре вдруг решил оставить своей жёнушке всё имущество, фактически, вышвырнув остальное семейство на улицу. – Мы с супругом очень любили друг друга… Это страшная и неожиданная потеря… А тут ещё апельсины гниют... Надеюсь, вы поймёте меня, как женщина женщину, и позволите немного прийти в себя…

Пока я выдавала эту чушь, пытаясь подобрать нужные итальянские слова, дама слушала меня всё внимательнее, наклоняясь ко мне всё ближе с высоты своего двухметрового роста, и как-то подозрительно хмурила брови и раздувала ноздри.

– Простите! – резко сказала она. – Это вы меня обозвали женщиной? Меня?! Я, к вашему сведению, мужчина! Вы слепая? Или помешанная? Я – мужчина!

– О-ой, простите… – тоненько произнесла я, очень «вовремя» заметив вполне себе кадык, выступавший над кружевным воротничком «Мариночки».

Но мои извинения были уже не нужны.

– Это оскорбление! – бушевала красотка, оказавшаяся красавцем. – Меня зовут Марин оМарини! У меня адвокатский кабинет в Сан-Годенцо! У меня свадьба через два месяца! Это неслыханно! – он возмущённо взмахнул рукой и, в довершение всех моих несчастий, наступил каблуком своего щёгольского сапога в коровью лепёшку.

Это стало последней каплей, и светило юриспруденции из Сан-Годенцо побледнел, побагровел, опять побледнел, и принялся шаркать ножкой, пытаясь хоть немного отчистить каблук.

– Снимите сапог, – предложила я после того, как некоторое время наблюдала за отчаянными попытками Марин оМарини избавиться от продукта жизнедеятельности деревенской коровы. – Я вам водички полью, а вы…

– Благодарю, но не надо! – заявил адвокат с оскорбительным высокомерием. – Жду оплаты до пятнадцатого числа следующего месяца. И надеюсь, что до этого срока у нас не будет повода для встречи.

Он подобрал полы своего роскошного одеяния и направился к карете.

Я почувствовала угрызения совести, хотя ни в чём не была виновата.

– Синьор Марини!– окликнула я, когда он уже поставил ногу на подножку, а слуга аккуратно поддерживал его под локоток. – Синьор Марини, – я догнала адвоката, и он соизволил посмотреть на меня с высоты своего баскетбольного роста. – Мне жаль, что поездка в наши края прошла не совсем так, как вы запланировали, – начала я дружелюбно, – но, смею заметить, коровки – они такие твари Божьи. Где им вздумается, там и… гуляют. Мне бы не хотелось, чтобы мы с вами расстались на такой ноте…