Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 22 – Ната Лакомка

Через полчаса обе руки у меня уже отваливались, через час я готова была упасть в обморок, обливаясь потом.

Тут на моё счастье Пинуччо притащил огромный кувшин с водой и одну щербатую кружку на всех. Первой напилась синьора Ческа, потом её доченьки пили долго и жадно, выхватывая друг у друга кружку. Потом кружку передали тётушке Эа, и когда очередь дошла до меня, то я так и не смогла сделать хотя бы глоток.

– Вода кипяченая? – спросила я, поглядев в кувшин, где плавали какие-то соринки и травинки.

На меня посмотрели, как на сумасшедшую, и больше вопросов я не задавала. Пить тоже не стала, хотя очень хотелось. Вместо этого я умылась и ополоснула запястья, чтобы хоть немного охладиться. Потом передала кружку Ветрувии. Она, в отличие от меня, не побрезговала и от души напилась, вытерев потное лицо ладонью. На щеках остались грязные потёки, но Ветрувия спокойно вернулась к своему тазу, взяла ложку и продолжила мешать.

– А ты руки помыть не хочешь? – спросила я тихонько.

– Зачем? – искренне изумилась она, энергично орудуя ложкой.

В это время я увидела, как синьора Ческа подошла к тазу, над которым трудилась Жутти, отобрала у неё ложку, подула, облизнула, почмокала губами и вернула ложку дочери, коротко приказав подкинуть щепок и мешать получше.

Про себя я решила, что никогда не стану пробовать это варенье. А если тут ещё и кормят с такой же антисанитарией…

Как же мне поскорее вернуться обратно?

Стало тоскливо, одиноко, плечи ныли от однообразных движений с усилием, поясница уже раскалывалась... Вода немного освежила, но хотелось в тенёк, в ванну, даже в озеро – на худой конец.

На моё счастье небо вдруг нахмурилось, набежали облака, и заморосил дождь. Работа была тут же остановлена, тазы унесены в сарай, жаровни зашипели потухающими углями, а синьора Ческа принялась ругать прохудившееся небо, на чем свет стоит.

Мы с Ветрувией без сил свалились под деревьями, на траву. Я легла на спине, раскинув руки, и с наслаждением чувствовала, как редкие капельки дождя падают на лицо, пробиваясь сквозь листву.

– Хоть бы сейчас дождь на целый день, – тихонько сказала Ветрувия.

– Угу, – ответила я, понимая, что не смогу встать, даже если синьора Ческа с доченьками начнут месить меня, как то варенье.

Полежать спокойно не дала назойливая муха – она закружилась над моим лицом, а потом села прямо на лоб, противно щекоча лапками. Замахала руками, отгоняя её, и пробормотала известное стихотворение «нашего всего»:

– Ох, лето красное! любил бы я тебя,

Когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи.

Ты, все душевные способности губя,

Нас мучишь; как поля, мы страждем от засухи;

Лишь как бы напоить да освежить себя –

Иной в нас мысли нет…

Дождь полил сильнее, весело ударив каплями по листьям старого платана, под которым мы с Ветрувией укрывались, и синьора Ческа разразилась новыми проклятиями по поводу упущенной выгоды. Я с кряхтеньем пошевелилась и легла так, чтобы дождь лился на лицо, и закрыла глаза, наслаждаясь. Как мало надо человеку для счастья, после того, как его отлупили, заперли, потом снова отлупили, а потом заставили работать в жару и у огня…

– Вечером можем сходить на озеро, искупаться, – предложила Ветрувия.

– Отличная идея!.. – сразу ожила я, и даже плечи перестали болеть.

Если я попала в этот мир через озеро, то, может, и обратно смогу вернуться тем же путём? Найти какой-нибудь мост и сигануть с него головой вниз… Ой, нет. Что-то это как-то слишком рискованно.