Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 185 – Ната Лакомка

Приспособив корзину, как подставку, я попыталась дотянуться до края стены. Несколько попыток позорно провалились, а потом я услышала многозначительное покашливание за спиной.

– Да, летать вы явно не умеете, – заметил Марино Марини, который каким-то невероятным образом снова оказался рядом.

– Напугали!.. – я слезла с корзины, держась за сердце. – Что вы здесь делаете?

– Сам не знаю, – ответил он мне в тон. – Понятия не имею, какого чёрта я превратился из добропорядочного адвоката во взломщика, – и сделал пригласительный жест в сторону: – Я там калитку открыл. Возможно, через неё будет удобнее пройти?

– Возможно, – я не удержалась и прыснула.

– Не вижу ничего смешного, – заметил Марино, когда мы пошли обратно, к кованой железной калитке в стене, которая сейчас, и правда, была приоткрыта. – Вы осознаёте последствия?..

– Не очень, – доверилась я ему. – Но это и к лучшему. Когда не знаешь, что грозит, не так страшно. Вы можете мне не верить, но я тоже ни разу не лазала в чужие дома. Только всё бывает в первый раз…

Мы зашли во двор и замолчали. Прикрыли калитку, чтобы не вызвать подозрений, если кто пройдёт по улице, и двинулись к дому. Проникнуть в дом оказалось проще, чем в здание суда – здесь были настежь открыты окна на террасе.

Забравшись в дом, мы с Марино отправились на поиски сундучка с документами, подсвечивая дорогу фонарем. Нам повезло, и во второй же комнате я увидела то, что искала. Сундучок стоял на столе в библиотеке. То что это – библиотека, сразу было понятно. От потолка до пола тянулись полки, на которыхстояли книги.

Похоже, судья был любителем почитать перед сном.

На полу лежал узорчатый восточный ковёр – страшно дорогой, наверное, по местным меркам. В углу стоял свадебный сундук – наподобие того, что был и в моём доме. Только здесь сундук был не просто сундуком, а сундучищем. В такой можно было приданое для трёх свадеб запихнуть. Да и саму невесту в придачу. С женихом.

– Вот он! – я указала на сундучок на столе, и Марино чуть повыше приподнял заслонку фонаря. – Чудовищная безалаберность со стороны такого важного господина, – произнесла я с упрёком, откидывая крышку сундучка и вытаскивая оттуда один за другим свитки и листы бумаги. – И окна открыты, и сундучок не заперт… Заходи кто хочешь, читай, что хочешь. Вот ведь раздолье у вас тут ворам!

– У нас тут никому в голову не придёт забраться в дом судьи, – парировал Марино, начиная перебирать свитки. – А у вас в Милане всё иначе? Или в Турине?

– Читайте уже, – остановила я его вопросы, и сама принялась разворачивать свитки, пробегаясь глазами по строчкам.

В основном это были сведения о долговых делах. Судя по всему, больше всего нарушений здесь совершалось в экономической сфере. Понятно, почему все так переполошились из-за утопленника и утопленницы…

– Вот, нашёл.

Марино повезло больше, чем мне, и теперь он внимательно читал какой-то документ. Так и впился взглядом.

– Что там? Дайте посмотреть! – я тоже сунула нос в бумагу.

– Как интересно… – протянул Марино и швырнул свиток на стол, не дав мне дочитать. – Получается, Джианне Фиоре не утонул, а был отравлен мышьяком, и уже потом сброшен в озеро.

– А я что говорила! – схватив свиток, я опять развернула его.

Так и есть. Мышьяк. Джианне был убит, а вовсе не погиб от несчастного случая. Поэтому и тело не отдают. Средневековая судебная экспертиза – так себе, конечно, но тут пишут, что симптомы отравления были очень уж явными. Желудок приобрёл изумрудный цвет, в нём обнаружили кристаллы яда. А воды в лёгких не было. Значит, и правда, бедолагу сбросили уже мёртвого.