Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 184 – Ната Лакомка

– При чём здесь Рим?! – зашипел Марино, как кот, пытаясь удержать меня и одновременно отцепить мою юбку.

Ах, да. Понятие романтики появилось позже. В семнадцатом веке, в Англии. Итальянский адвокат в пятнадцатом веке и понятия не имел о романтичности.

Юбка, всё-таки, треснула, зато я оказалась свободна и вскоре стояла твёрдо на ногах.

– Вы знаете, где дом местного судьи? – спросила я, завязывая то, что осталось отмоей юбки, узлом на бёдрах.

Ветрувия носила нижнюю юбку с кружавчиками, но я считала, что в двух юбках в местном климате и так жарковато, так что сейчас Марино Марини мог обозревать мои голые ноги.

Нет, бельё, как у приличной женщины у меня было, и даже вполне приличное – не стринги хоть, и то хорошо, но бедняга адвокат отчего-то закашлялся и поспешно отвернулся.

– Можете смотреть, – успокоила я его. – Вряд ли увидите что-то новое. Вы же видели женщин не только на картинках и статуях, как я понимаю? Да и меня уже успели разглядеть. Когда ворвались в баню без предупреждения.

– Я тогда и не увидел ничего толком, – ответил он, судя по всему, разобидевшись, и возмущённо добавил: – Вам какая разница, что я разглядел, а что нет? А вот почему вы не одеты, интересно?!

– То есть как это – не одета? – я более-менее привела в порядок свою юбку и была готова совершить набег на дом судьи. – Всё со мной в порядке, не выдумывайте.

– На вас… на вас только одна юбка, – он слегка замялся, но потом закончил шёпотом: – и панталоны!..

– Какой ужас, – сказала я, взяв фонарь, который Марино перед этим поставил на землю. – Но и на вас они тоже есть, полагаю? Я панталоны имею в виду. И никто по этому поводу трагедии не устраивает.

– Но я мужчина!

– Хорошо, что вы в этом уверены, – похвалила я его. – А теперь идём к нужному дому, пока хозяин не вернулся. Не хочу встретиться нос к носу с синьором Гаттамелато среди ночи. Побаиваюсь, знаете ли.

– Да неужели? А я думал, страх вам неведом, – Марино поджал губы, но пошёл вперёд, забрав у меня фонарь и чуть приоткрыв заслонку, чтобы светило только под ноги.

Дом судьи находился не очень далеко – мы свернули на боковую тихую улицу, где было очень чисто и пустынно. Правда, и стены были выше человеческого роста, и двери окованы медными пластинками.

– Вот здесь, – буркнул Марино, останавливаясь возле каменного двухэтажного особняка за высокой каменной оградой. – И дальше что? Сможете перелететь на ту сторону?

– Нет, не смогу, – честно призналась я, задрав голову и разглядывая стену. – Попробую залезть по выступам. Подсадите меня, раз обещали.

– Стойте уже здесь, – он раздражённо сунул мне в руку фонарь, посмотрел по сторонам и пополз по стене, цепляясь за выступы в каменной кладке.

Я глазом не успела моргнуть, как он сел верхом на стену и наклонился, протягивая руку.

– Давайте фонарь!

Протянув ему фонарь, я протянула вверх руки, дожидаясь, когда Марино затащит меня на стену вслед за фонарём, но адвокат преспокойно перебросил ногу на ту сторону и спрыгнул во двор, оставив меня на улице.

– Эй! – заверещала я полушёпотом. – Эй! Вернитесь!

Ответом мне была тишина, и я от души и по-русски обругала обманщика Мариночку, который воспользовался женской доверчивостью.

Чтобы забраться следом таким же способом, не могло быть и речи. Я побежала вдоль стены, выискивая место пониже, и наткнулась на брошенную кем-то большую корзину, из которой торчали сломанные прутья.