Книга Попаданка из будущего: усадьба и честь, страница 70 – Ника Цезарь

— А если я не хочу? — взвилась Ольга, не готовая мириться ни со своей судьбой, ни со смирением, что сквозило в её словах.

— Глупая! — отмахнулась повариха сокрушённо. — В этот раз он не даст тебе уйти и погубит… О тебе переживаю… Сохрани господь тебя! — перекрестилась она, грустно улыбнувшись. — Ты же на моих руках росла, разве я могу не переживать? — всхлипнула она, и Ольга вновь принялась её утешать. — Сгу-уубит, душегуб, моего ангела!

— Тише-тише, прошу тебя. Рано меня хоронить, — твёрдо заверяла Ольга. — Зачем только старый барин меня возвысил?

— Глупая! Ангел ты! Он это видел… Ах, если бы он только своё обещание сдержал, — качнула она головой, — и оставил тебе вольную, то не приключилось бы с тобой беды.

— А если оставил? — зацепиласьОльга за её слова.

— Ты опять за старое, Пелагеюшка? Не береди сердечко! Мы же с тобой везде обыскали… Да и поверенный графский строгих правил, он бы Петру Николаевичу подыгрывать не стал! — разбила она вспыхнувшую надежду. — Побегу я, пока Акулина не опомнилась и ключ не стала искать.

— Как же ты у неё ключ увела?

— Так она с барином кувыркается, — сплюнув, отмахнулась повариха. — А я тебя увидеть хотела, убедиться, что это ты… Жива да здорова… Да может укротить твой гордый нрав… — грусть и безысходность сквозила в каждом её слове.

Именно эти горькие чувства ещё долго после её ухода витали в воздухе, оседая тленом на губах Ольги.

Она же, расслабившись, размышляла о том, что теперь её беспокоило. Теперь она вспомнила и слова Михаила о том, что он думал о её происхождении, и поведение старого графа… Он ведь девчонку действительно возвысил… Для чего? В своей голове Ольга скрупулёзно отмечала факты, которые ей были известны о жизни Пелагеи, а заодно медленно скользила по комнате, рассматривая предметы интерьера. Особенно ей приглянулись тяжёлая керамическая ваза и канделябр с тремя рожками, а после и томик стихов, который она принялась читать для успокоения у окна.

За этими размышлениями она не заметила, как утро перешло в полдень, а после и вовсе незаметно стало клониться к закату. Именно это время выбрал граф для посещения своей крепостной.

Мещерин стоял на пороге и слегка пошатывался.

— Пе-ла-гея… — с трудом протянул он заплетающимся языком и сделал шаг в комнату, а Ольга тут же подскочила со стула и обошла его, предпочитая, чтобы между ней и пьяным графом было расстояние.

— Хороша, чертовка! Не зря-я я те-бя иска-ал! — хмыкнул он. — Иди же ко мне… — распахнув объятия, он шагнул к ней, но Ольга толкнула стул ему под ноги и, подхватив юбки, запрыгнула на кровать. Граф с грохотом упал.

— Ведьма! — рычал он, с трудом поднимаясь и отбрасывая с ненавистью стул в сторону. — Иди ко мне, Поля! — зарычал он, бросаясь к постели, но поймать успел только лёгкое касание ткани, проскальзывающие сквозь его пальцы.

Ольга ловко спрыгнула с другой стороны, там, где она оставила вазу, и со всей силы обрушила её на его дурную голову.

Пётр Николаевич тут же обмяк, распластавшись на кровати, а Ольга, не теряя времени, ринулась к приоткрытой двери.

Ольга практически ликовала, когда, выскочив за дверь, умудрилась ещё и повернуть оставшийся в замке ключ. Но, развернувшись, она остановилась, а победная улыбка тихо испарилась

Савва Игнатьевич стоял напротив и самодовольно скалился, оголяя свои желтеющие зубы.