Книга Попаданка из будущего: усадьба и честь, страница 24 – Ника Цезарь

— Никто его не тронет! Это верный работник.Я его к себе в конюшню заберу, там место есть и уход будет. Мы попробуем его выправить. Он ещё будет бегать, — с улыбкой пообещал он, касаясь лбом морды коня. — Потерпи, мальчик… Всё будет хорошо! Кузьма Митрофанович, усильте караул.

— Да, мы и сами уже с мужиками сговорились. Лучше ночь одну недоспать, чем так… — заявил Никифор.

— Не теряй надежду! — обратился к нему барин. — Будем искать. Я съезжу к соседям, сговорюсь, может, поисковые отряды снарядим. Будем искать! — уверено заявил он.

— Спаси вас Господь, барин! Не забудем вашей милости!

— Дай Бог вам здоровья и долгих лет! — подхватил Никифор, вытирая слёзы со щёк.

Староста и пацанёнок, сняв шапки и приложив руки к груди, ему вторили:

— Спаси вас Бог, барин… спаси…

Поклоны сыпались один за другим, а ошарашенная Ольга поражённо хлопала глазами. Конечно, Михаил Фёдорович её приятно удивил. Не просто по полям и лесам целыми днями меланхолично шатался, но чтобы вот так раболепно благодарить его и восхищаться? Где человеческая гордость и самоуважение? И самое ужасное: она видела, что для крестьян это норма, они искренне радуются, что он проявил участие… Что же это за время такое?!

— Милый Ангел, что же вы молчите? — поинтересовался Михаил Фёдорович у девушки, что хоть и шла рядом, но будто бы мыслями была далеко.

— Лошадь жаль…

— Не спешите его хоронить. У моего Прохора золотые руки. Когда я ещё ребенком был, по глупости и не знанию покалечил свою лошадку. Покорная и смирная она была, да я дурак… Так Прохор её на ноги поставил! И на следующее лето я вновь на ней скакал по полям. Она до сих пор в сарае стоит, доживает свой век на моих харчах… — успокоил её барин.

— А что с другими лошадьми?

— Будем искать, но сдаётся мне, что будет поздно. Продадут их… — вздохнул он.

— Кому они понадобились?

— Может, крестьяне беглые в краях объявились, может, конокрады, а может, и цыгане наведались. Узнавать надобно.

— Может, составить карту, где они промышляют? — задумалась девушка. — Чтобы отметить места, отличающиеся тишиной. Не будут же они подле себя воровать, чтобы накликать неприятности на свою голову.

— В этом что-то есть, — задумчиво согласился Михаил Фёдорович, погрузившись в размышления. И только тогда, когда они подходили к дому, продолжил, — я заметил, что вы отказалисьсегодня утром ехать на лошадях. Не умеете?

— Я… — смутилась Ольга. Действительно, за свою жизнь она ни разу не сидела в седле и утром побоялась опозориться.

— Итальянка бы умела. Если вы хотите поддерживать свою легенду, то предлагаю дать вам пару уроков. Уверяю, у вас всё получится.

Ольга сильно в этом сомневалась, но, понимая, что поддерживать легенду да и в принципе как-то передвигаться надо, смущённо согласилась.

— Вот и славно. Завтра на рассвете проведём первый урок, а после мне надобно будет уехать по делам. Надеюсь, за пару дней неприятности не найдут вас.

— Это было незабываемо? — сдерживая смех, проговорил Михаил Фёдорович.

Ольга возмущённо вскинула на него взгляд. Прихрамывая, она гордо шла в гостиную, стараясь незаметно поддерживать ушибленное место, что ныло от удара о землю.

— Батюшки, уже вернулися? — Груня удивлённо встретила барина, знаком велев дворовой девке Дуняше выйти вон. Та с любопытством бросила мимолётный взгляд на Ольгу, а после посмотрела на барина с тихим обожанием.