Книга Ненависть со вкусом омелы, страница 34 – Полин Мур

Глаза парня были расширены, а я мотнула головой, развернулась и пошла дальше по коридору, оставляя их наедине. Кажется, я все испортила…

Мисс Йерес уволили. И уволили с очень большим скандалом. Насколько я узнала, ее навсегда отстранили от работы в учебных заведениях. Это и к лучшему. По-хорошему ее нужно было отправить в дурку. Аманда упала до восьмидесятого места в рейтинговой таблице, а после вечеринки все смотрели на нее, как на отброса. Это если говорить грубо. Мягких слов я подобрать не смогла, уж извините. Урок по истории прошел более-менее нормально, а на обеденном перерыве Кристиан поймал меня в коридоре и затащил в мужскую раздевалку.

— Побазарить о конкурсе? Не в курсах? Усекла? — злобно произнес он. — Я что, гопник какой-то, чтобы так разговаривать?

— Я просто запаниковала!

— В следующий раз паникуй поменьше и не выставляй меня полным придурком.

— Да пошел ты! — я ударила кулаком о стену и сразу об этом пожалела. — Нам надо срочно найти Кассандру.

Мы нашли ее в кафетерии. Девушка сидела за столом вместе со своими подругами. Сначала мы с Криастианом немного спорили, кто пойдет к ней, а в итоге приняли решение пойти вместе. Увидев нас, она улыбнулась.

— Вы стоите рядом и даже не пытаетесь друг друга убить? — девушка изогнула бровь.

— Мы хотели спросить тебя о той легенде, о которой ты рассказывала вчера, — начала я.

— М-м-м, — промычала девушка. — Про омел?

— Да! — ответили мы вдвоем, а потом переглянулись.

— А что такое? Это и правда случилось?

— Что за глупости. У нас с Кристианом совместный проект по литературе, и мы решили рассказать об этом. Скоро Рождество, думаю это будет интересно, — произнес Кристиан, толкая меня в бок.

— Звучит сомнительно, но ладно. И что вы хотите узнать? Я же вчера уже все рассказала.

— Чем все закончилось?

— Ты имеешь в виду, как вернуться обратно в свое тело?

— Да.

— А какое лекарство от всех проклятий и все такое? — спросила Робертс, поглядывая то на Кристиана, то на меня.

Мы с парнем переглянулись и с непониманием мотнули головой. Кажется, Кассандру это слегка выбесило из себя, потому что она закатила глаза.

— Любовь!

Я молча кивнула и ушла. Кристиан догнал меня у уборной, закрыв передо мной дверь.

— Мы обречены, — произнес он.

— Согласна. Кажется, мне придется умереть в этом теле.

— А я вот не хочу умирать в твоем.

— И что ты предлагаешь? Поиграть в любовь?

— Фу, мерзость.

— Пф.

Я фыркнула и пихнула его в плечо.

— Это женский туалет, — произнес он.

— Ну да. Мне нужно в подробностях рассказать, что я буду там делать?

И только после этой фразы я поняла, к чему он клонит. Нет! Я ни за что не пойду в мужской туалет. Лучше потерплю до дома. Вот блин! Теперь мой дом будет другим! Я начала плакать. Сильно плакать.

— Ну все, успокойся, — Кристиан обнял меня. — Мы что-нибудь придумаем.

Наверное, со стороны это выглядит смешно: взрослый накаченный парень плачет в плечо девушки, которую ненавидит больше всего на свете. На нас смотрят другие ученики и перешептываются, а из моих глаз продолжают течь слезы.

Самый ужасный кошмар, о котором я даже не предполагала, стал явью.

Сколько себя помню, моя жизнь всегда была каким-то необъяснимым экспериментом свыше, который наказывает меня за грехи других людей, словно карма рандомно выбирала человека и в итоге остановилась на мне. Я всегда думал, что живу где-то между миром живых и миром мертвых, в тени, которую оставляют те, кто действительно виноват. Я видел, как счастливые судьбы разворачиваются вокруг меня, и все, что оставалось мне – это наблюдать, завидуя и уязвимо прячась в своем собственном одиночестве. Каждый раз, когда что-то хорошее случалось с другими, я чувствовал, как в душе поднимается волна горечи. Это было почти физически: как если бы камень опускался в грудь, напоминая мне, что у меня не было права на счастье. Я видел, как мои близкие люди подвергались испытаниям из-за моих неудач. Каждый семейный ужин, каждая встреча с друзьями становились сроком для меня – в ожидании, когда вместо смеха заговорят о тех, кто страдает или тех, кто уходит. А я оставался в центре всего этого, как неугомонный бродяга, не имеющий права быть счастливым.