Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 21 – Ника Смелая

– К чему вы клоните? – теперь уже как-то недобро сощурившись, заинтересовался Пётр.

– К тому, что пора нам с вами расставить все точки над и.

Мне очень хотелось справедливости для влюблённой Любочки Миляевой, потому что как бы сильно она в него не втюхалась, терпеть издевательства и откровенное хамство со стороны объекта обожания было уже перебором.

Чуприков отступил на шаг и слегка склонил голову в сторону. В его взгляде читался интерес. Я оказалась права. Не ожидал он, что его невеста вдруг взбрыкнёт.

– Не скрою, вы меня удивили, – начал он, прислушиваясь, не идёт ли швея. – Говорите, пока никого нет. Позже такой возможности может и не представится. Я весь внимание.

Если я тут надолго, то нужно хвататься за любую возможность улучшить условия своего пребывания в Любином теле. И моральные, и физические.

– У нас с вами будет брак по расчёту. Я это понимаю и не настаиваю на взаимности. Равно как и то, что у вас имеется пассия на стороне. Для которой вы и заказали этот подарок, – зачастила я, опасаясь, что нас действительно могут прервать, не дав закончить важный разговор.

При упоминании другой женщины Чуприков слегка осунулся, но всё же постарался не подать вида. Но я-то знала, что попала в цель, поэтому продолжила:

– Давайте договоримся: я делаю вид, что ничего об этом не знаю, и подарок мне ох как понравился, а вы перестаёте мне хамить без причины. В конце концов, ничего плохого я вам не сделала. И, само собой, – подняла в воздух указательный палец, давая понять, что это не всё, – дарите этот замечательный комплект. А также пару других, которые я выберу из каталога, так как этот носить я не стану. Неприятно, знаете ли, ходить в том, что предназначалось другой. Чувство гордости у меня, всё же, имеется. Да и жмёт он местами, чего уж греха таить.

На несколько секунд в примерочной воцарилась тишина. Слышно было, как скребётся где-то в полу мышь и тикают настенные часы. А затем я снова вздрогнула, но уже не от неожиданности, а от внезапного громкого смеха, которым залился Чуприков.

– Право слово, Любовь Еговорна, насмешили, – сказал он. – Но я рад. Очень рад, что между нами есть чёткое понимание того, что ни о какой взаимности не может быть и речи. Так и быть…

– Ой, еле нашла. Простите, Пётр Карпович, что так долго. Девки окаянные убрали его в шкаф и забыли, в который, – в помещение вошла швея, неся большой каталог. – Вот. Новинки, с пылу с жару. Всё по парижской моде. Самое новьё!

Женщина бухнула фолиант на небольшой столик, стоящий у стены. Я же заметила, что на обложке красовалась небольшая надпись: «Исподнее, каталог 1864».

«Мда-а-а! Новьё! Новее некуда. Хотя, если учесть, что Коломна далеко не столица, то тут это вполне могло считаться последним писком моды».

– Я внесу необходимые коррективы, – не обращая внимания на швею и подразумевая своё ко мне отношение, продолжил мой собеседник. – Но и у меня будет одно условие. Раз уж тебе, Любушка, подарок пришёлся по душе, – вернул мне всё же должок, обратившись формально, – дополнительных комплектов будет несколько. А вы, дорогая моя невеста, обязуетесь их, по готовности, примерить.

Мужчина подошёл ко мне и наклонился так, чтобы сказанное им могла услышать только я.

– Я же оценю работу лично. Примерите каждый и покажете. Тогда и получите их в личное пользование, – шепнул мне на ухо этот, как его назвал Любин брат, пион, подошёл к столику, раскрыл каталог и начал уверенно и быстро листать страницы, будто уже хорошо знал его содержание.