Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 112 – Ника Смелая

– А ну-ка поподробнее.

Иван с Любой тем временем скрылись за зданием, лишая возможности понаблюдать за их милым воркованием. Не весна на улице, но на душе такие сцены пробуждали тепло и радость за тех, кто нашёл любовь и родную душу. Вот и теперь я искренне пожелала девушке, поделившейся со мной когда-то своим самым красивым платьем, долгих лет счастливойсемейной жизни. Про себя, а на деле продолжила слушать свою собеседницу.

– Да чего ж подробнее. Все ж знают, что он ей намёки делал всякие, да она ни в какую. Подарки дарил, уйти из дома помощи предлагал. Только не получилось ничего, вот он и начал, как и прочие богатеи, жертвовать средства на её деятельность. Вы уж простите, что я так говорю, но уж как есть, – засмущалась Глаша, понимая, что переборщила с высказываниями.

– Надо же, как много ВСЕ знают. Спасибо, что сказала. Буду иметь в виду. А что ещё про неё говорят? – не сдавалась я.

– Да всякое. Болтают, будто она протеже у жениха вашего, но вы не верьте, неправда это, – посерьёзнела Глаша и упёрла руки в бока. – Видела я, как он на вас и как на неё смотрит. Ничего промеж них нету. А вот к вам у него душа лежит. Ну, сами подумайте, тогда после инциденту-то кого он в бреду звал? Её разве? Ой, Любовь Егорна, стыдно мне про такое да на площади разглагольствовать,– девушка перешла на шёпот. – Что знала, сказала, больше не ведаю.

И служанка вернулась обратно к Авдотье Петровне. А я призадумалась. Ведь правда, не Агнешу Чуприков звал тогда в горячке, а невесту свою. Значит, она волновала его мысли ещё до того, как я ввязалась с ним в романтическую переписку. Хотя какая романтика, Боже мой! Ну, процитировала пару подходящих стихов…

– Угодила ты, Любовь Маркова, в сказку, из которой раньше весны не выбраться, – обречённо вздохнула я, надавливая пальцами на виски. Голова разболелась совершенно некстати.

– Ну почему же до весны, Любовь Егоровна? – раздалось прямо у меня за спиной. – Я могу организовать вам обратный билетик на более приемлемую дату.

Меня совершенно бесцеремонно подхватили под локоть и галантно, но настойчиво потянули прочь от пятачка, на котором я стояла. Нужно ли было кричать? Возможно. Но на людной площади, где все толкались и горланили так, что уши закладывало, это навряд ли помогло бы. Вот я и не стала. А зря.

– Тебя не хватятся как минимум полчаса, не оглядывайся, – сообщил мне Иван, мягко подталкивая к своей пастильной лавке. – Этого вполне достаточно для того, чтобы поговорить.

Я уже успела позабыть, как на меня действует его бархатный голос. Расслабляюще, убаюкивающе и… возбуждающе одновременно. А этот аромат! Просто караул! Бежать бы от него куда подальше, но я послушно шла рядом и не противилась.

В лавке увидела знакомую мне девушку. Встречала её когда-то, наведываясь сюда полюбопытствовать и поразглядывать упаковку товара конкурента Чуприковых.

– Нас не беспокоить, – мягким, но не терпящим возражений тоном попросил её Куприянов. Ответом стал короткий кивок.

Мы прошли за прилавок и нырнули в дверцу, скрытую бархатной ширмой.

– Присядь, Люба Маркова, – синеглазый указал мне на стул, стоявший напротив небольшого учётного стола, а сам сел за него и сложил руки в замок, напоминая мне Ивана Горыныча, моего теперь уже бывшего начальника.